На вопрос Горбушина, есть ли в кабинете Блашке история болезни Гитлера, Кете ответила утвердительно и в наступившей тишине начала перебирать карточки. Наконец, карточка Гитлера нашлась. Но не было рентгеновских снимков. Бросились в рейхсканцелярию, где находился другой кабинет Блашке. Попасть туда оказалось непросто. Часовой потребовал специальный пропуск от коменданта Берлина. После долгих препирательств группе удалось пройти в рейхсканцелярию и с помощью Хойзерман найти рентгеновские снимки зубов Гитлера и изготовленные для него золотые коронки.
11 мая 1945 года главный судебный эксперт 1-го Белорусского фронта подполковник Ф. И. Шкаравский лично разговаривал с Хойзерман, и в акте судебно-медицинской экспертизы появилось важное «примечание»: «2. Из протокола допроса гражданки Хойзерман Кете можно предположить, что описанные в акте зубы и мостик принадлежат рейхсканцлеру Гитлеру. 3. Гр. Хойзерман Кете в разговоре с Главным судебным экспертом фронта подполковником Шкаравским, имевшим место 11.05.1945 г. в ХППП № 406, детально описывала состояние зубов Гитлера. Ее описание совпадает с анатомическими данными ротовой полости вскрытого нами обгоревшего трупа неизвестного мужчины».
Таким образом эксперты установили, что неизвестный — это Адольф Гитлер. Между тем в акте судебно-медицинской экспертизы имеются серьезные противоречия: врач Шкаравский попытался найти достойный компромисс между нажимом «смершевцев» (вывод об отсутствии на теле предполагаемого Гитлера видимых смертельных повреждений) и требованиями профессиональной этики (сообщение об отсутствии у трупа части черепа). И даже в 1965 году в письме Безыменскому Шкаравский продолжал настаивать на «положительных результатах суд[ебно]-химического исследования трупа (Гитлера) на цианистые соединения». Между тем, как сообщает Безыменский в примечании к этому документу, «в действительности исследование дало отрицательный результат». Похоже, что судебно-медицинская комиссия, проводившая вскрытие, испытывала давление. Возможно, заключения комиссии были такими по политическим мотивам — из-за желания окончательно дискредитировать Гитлера (самоотравление — менее почетная смерть, чем от пули). А, возможно, дело было в советской бюрократии (спешка, стремление поскорее доложить, конкуренция спецслужб и т. д.).
Итак, вскрытие и опознание были проведены. 19 мая провели дополнительные допросы Кете Хойзерман и зубного техника Фрица Эхтмана. Эти допросы еще раз подтвердили: К. Хойзерман, технический ассистент личного дантиста Гитлера профессора Блашке, узнала характерный след за четвертым зубом, оставшийся от распиливания золотого моста бормашиной, произведенного профессором Блашке осенью 1944 года, и указала на ряд других особенностей мостов и зубов Гитлера. Также были уверенно опознаны и зубы Евы Браун.
23 мая 1945 года нарком внутренних дел Берия получил от начальника Управления контрразведки СМЕРШ 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенанта Вадиса спешно подготовленную докладную записку из Берлина «Об обнаружении трупов Гитлера, Геббельса и членов их семей».
Что касается выяснения деталей самоубийства, то они были далеки от реальности: «…в связи со значительными изменениями от огня тела и головы [Гитлера], видимых признаков тяжелых смертельных повреждений обнаружить не удалось», а затем: «В полости рта Гитлера и Евы Браун найдены остатки раздавленных ампул цианистых соединений. При лабораторном исследовании последних установлена полная тождественность цианистым соединениям, обнаруженным в трупах Геббельса и его семьи». Справедливости ради стоит заметить, что летучие цианистые соединения, которые дают запах горького миндаля, вряд ли могли сохраниться в полости рта после сожжения и восьми дней захоронения.
27 мая 1945 года Берлин переслал Сталину, Молотову, Маленкову и Антонову докладную записку Вадиса. Только через три недели (16 июня 1945 года) документы по делу «Миф» (через Берию) попали на стол Сталину и Молотову. Но говорилось в них все-таки о «предполагаемых» трупах Гитлера, Геббельса и их жен. Решить, насколько убедительны присланные доказательства, должен был сам Сталин. Очевидно, он удовлетворился результатами расследования. Во всяком случае никаких дополнительных следственных действий по идентификации трупов и уточнению обстоятельств смерти Гитлера летом и осенью 1945 года предпринято не было.