Замеченный Морозовым параллелизм биографий императоров двух династических потоков, подчеркивает Постников, приобретет серьезное значение только тогда, когда мы сможем его "взвесить и измерить", оценить численно и показать, что он не случаен. После этого, и только после этого, сходство биографических деталей приобретет вес и будет служить дополнительным, не столько объективным, сколько субъективно-психологическим аргументом.
На этом основании он сосредоточивает внимание на основной, числовой характеристике правителя – длительности его правления. Эти числа представляются ему наиболее надежными характеристиками, не подверженными влиянию идеологических, политических и религиозных установок летописцев и составителей историй.
Информация о длительностей правителей (и их соправителей) обоих династических потоков дана в Приложении № 2.
Мы видим, что длительности правлений императоров-аналогов, как правило, совпадают или почти совпадают. Для наглядности всю ситуацию можно изобразить графически.
Отложим на горизонтальной оси длительности правлений, соправлений, смут и т. д., а на вертикальной – номера от 1 до 36. Длительности правлений Империи II отложим налево, а Империи III – направо. Получающиеся графики изображены на рисунке.
Видно, что графики практически зеркально-симметричны. Отдельные отклонения от симметричности не влияют на общую качественную картину явления.
В общих математических терминах поставленный выше вопрос Постников формулирует следующим образом.
Имеется две последовательности чисел, состоящие из 29 членов. Каждое число является результатом некоторой вероятностной выборки, независимой от всех остальных (сколько лет правит один император, не влияет на то, сколько лет правит следующий). Может ли случайно оказаться так, что эти две последовательности имеют вид, изображенный па графике?
Достаточно так поставить вопрос, отмечает он, чтобы ответ стал очевидным: нет, не могут. Вероятность случайного совпадения двух независимых последовательностей по 29 позициям настолько мала, что всерьез принимать ее в расчет нельзя. Каждый человек, даже не знающий математики, бросив один взгляд на оба графика, скажет: "Случайно такое сходство возникнуть, конечно, не могло. Обязательно должны быть какие-то причины".
Должен существовать какой-то механизм, коррелирующий эти две последовательности, связывающий их друг с другом. Существование такого механизма, безусловно, утверждается как математикой, так и здравым смыслом.
Конечно, математика ничего не говорит о том, какой это механизм. Ясно только, что в рамках традиционной истории найти его не представляется возможным.
Морозов и Постников полагают, что история Римской империи II скомпилирована с истории Римской империи III, так что самостоятельное существование имела лишь последняя, а империя II является только ее фантомной тенью.
Естественно, что в процессе компилирования из Римской империи III в Римскую империю II должны были перейти не только длительности правлений, но и отдельные события (в той мере, в какой они были зафиксированы летописцем). И действительно, такого рода параллелизм достаточно отчетливо выражен.
Надеюсь, читатель достаточно легко воспринял идею дублирования империй. Из этой идеи вытекает следующее.
На территории Средиземноморья сложилось крупное военно-теократическое государство, известное ныне нам как Византийская империя. В различных частях этой многонациональной и многоязычной империи хронисты-летописцы составляли своды текущих событий. Их записи отражали в основном местные события, а правителей они называли своими местными, локальными именами-прозвищами.
Через несколько столетий в связи с ростом влияния папского Рима возникла необходимость подкрепить его притязания на мировое господство в религиозной и светской сфере ссылками на прошлое могущество. На этой основе начались попытки создания его истории. Хроники, описывающие одно и то же время, но созданные в разных местах и на разных языках, были приняты за описания различных правлений и были расположены последовательно во времени.
Так создалось представление о Древнем Риме, являющееся на самом деле лишь тенью, отброшенной Византийской империей в прошлое.
Конечно, это не был одномоментный процесс. Все раннее Средневековье было временем разнообразнейших представлений о прошлом, в которых крупицы правды терялись в широком потоке легенд и мифов. Даже в XIV в. Петрарка столкнулся с хаосом противоречивых легенд, хотя основы некоего унифицированного представления к тому времени были уже заложены. Дальнейшее развитие этого унифицированного представления привело к общепринятой теперь картине жизни Древнего Рима. На самом же деле этой империи никогда не было.