Митрополит задумался. Вспомнил академические занятия по обличительному богословию, где учили, как критиковать инославные исповедания. Даже шире, не только отступления христианский церквей и сект от православного вероучения – обсуждали и другие конфессии: мусульманство, буддизм, иудаизм и прочие. Затрагивали и культуру соответствующих народов. Вспомнил и не нашёл, чем бы возразить. А вот ведь и правда – где-то стяжательство грех, а где и богоугодное занятие, где вторая женщина в доме прелюбодеяние, а где-то и норма. А прав молодец-то – действительно, духовное и телесное, а за ним и церковное и светское не следует разделять огульно. Простая мысль, а вот как-то не задумывался раньше.
Стенька, конечно, почувствовал, что собеседник молчаливо согласился с ним, но как будто бы и не заметил, а все так же увлечённо продолжил:
– Так вот я и говорю – не разделяю я мирское и духовное! Вот и вся оригинальность моих взглядов. Это другие люди разделяют. По воскресеньям утром ходят в церковь, обрядам следуют формально, а живут, если вдуматься, отдельно от православного вероучения. Я-то как считаю – наперво проникнись духом православным, пойми для себя, что хорошо, а что плохо, только по-настоящему, а уж сколько раз ты лбом о пол ударишься в храме – это дело вторичное. Вот, допустим, японец какой-нибудь, если живёт праведной жизнью, но в церковь православную не ходит, разве он не спасётся? Разве не праведник он? И другой человек хоть лоб в храме расшиби, но если он убивает для наживы, даже если исповедуется добросовестно каждый раз, ну разве не грешник?
– Да кто ж с вами поспорит, Стенька, – по-доброму, слегка улыбнувшись, проговорил Митрополит. – Только ж и принижать обрядовую часть…
– А я и не принижаю! Наоборот, обряды нужны! Обряды и напоминанием служат, и дисциплинируют! Это как маршировать в армии – в бою не пригодится, но без этого и армия не армия! А ведь у нас как? Люди делают вид, что маршируют, да к этому всю службу и сводят. Да и маршируют, если уж продолжить аналогию, вразвалочку.
Да, прав был Стенька. Как ни крути – прав.
– Что ж, интересный взгляд, – так же с улыбкой проговорил Митрополит. – И, надо сказать, много правды в ваших словах. Конечно, далеко не все…
– Ну так вот и получается, что не все! Кто по правилам христианским, а кому и начхать на них! И выходит, что тот, кто живёт праведно, живёт хуже! А неправеднику доступно то, что добропорядочному христианину вовек не видать или очень ограниченно!
Вот тут Митрополит удивился. Это ж азбучные истины!
– Позвольте, Стенька! Да ведь всё христианство на этом построено! Человеку дана воля выбирать образ своей земной жизни! Это ж от Адама ещё! И Иисус так жил. Страдал и за себя, и за других. И святые все. Вокруг блуд да чревоугодие, всем вокруг хорошо, как вы определяете, а они живут в ограничениях и страдают. И лишь потом, в новой жизни, получают блаженство вечное!
– Логично, – согласился Стенька. – Но вот только ребёнок малолетний, когда живёт в нашем обществе и видит его таким, какое оно есть, видит общество, в котором от Церкви остались лишь обряды, как же он поймёт, как узнает, что вера – это не креститься по воскресеньям? Когда отец и мать, друзья, отцы и матери друзей живут неправедно, ребёнок же это и посчитает нормой жизни! И о том, что нужно жить по Вере, что нужно верить, ему так никто и не скажет!
– Но Церковь…
– А до Церкви он может и не дойти. Или войти в храм, уже заранее зная от отца и матери, из их поведения, что это всё лишь для обрядов. Потому что, если про Бога вдруг правда, то после смерти будет хорошая жизнь. Ну то есть так, ходить в храм на всякий случай или потому, что так принято, как их отцы и матери ходят.
Знал об этой проблеме Митрополит. Конечно, знал. И пытался что-то сделать, усиливая Церковь. Священники, как он считал, должны более общаться со своими прихожанами, убеждать и призывать. Рассказывать, в конце концов. Убеждать. Это долгая и тяжёлая работа, но она не могла не дать результатов, пусть и в будущем.
– Признаюсь, видел записи ваших проповедей, – тон Митрополита стал предельно серьёзным, он даже немного нахмурил брови, – и они вызвали смуту в душе. Не стану возражать, отошли мы от вероучения, и правы вы, что вероучение перестало быть частью обыденности. Но не услышал я о роли Церкви как поводыря паствы своей. Вы как будто изобличаете общество, зачастую справедливо, однако…