– Однако взываю к душе каждого человека! Не общества, не Церкви, а каждого!
– Не юлите, Стенька. Вы не только взываете к человеку, но и призываете его быть судиёй ближнему.
– Не судиёй, – ответил молодой священник на удивление спокойно, тихо. – Если кто проникся верой, то пусть он поможет проникнуться и ближнему. Если жена прониклась верой, и для неё мир открылся заново, если она поняла, что в миру можно жить по Вере, то пусть она и мужу поможет сделать то же самое.
– Силою слова?
Вопрос был с подвохом. Митрополит действительно внимательно изучил проповеди Стеньки и пересказы прихожан, с кем тот беседовал с глазу на глаз.
– И слова, и дела, – тон Стеньки оставался спокойным и серьёзным. – Что проще для жены, чем помочь мужу избежать греха чревоугодия? Или не пустить, заперев в доме, пьяницу на непотребные дела? Судия она ему в таком случае? Нет, конечно. Помощник. Добрый помощник. Ограждающий заблудшую овцу от неправильного ради неё же самой.
– А не боитесь вы, Стенька, к такому обереганию от пагубного призывать? Ведь народ-то у нас бывает лихой. Глядишь, и перешагнёт черту, да и сам во грехе окажется. Одно дело лишний кусок мяса не дать… Хотя, и здесь – человек своею волей должен к праведной жизни прийти, а не насильственно от греха ограждаться.
– А лучше дать ему обожраться от пуза и совершить грех чревоугодия?
Митрополит в сердцах всплеснул руками.
– Да не в том же грех чревоугодия!..
– Или пьяницу…
– А вот пьяницу рьяный ваш последователь может не только запереть, оно бы и ладно, а, глядишь, и сковородкой приложить!
– А вот подумайте. Разве любящий человек не возьмёт на себя грех, чтобы спасти любимого от греха? Да и грех ли это будет, если спасёт близкого человека?
Митрополит задумался над ответом, а собеседник не торопил, ждал. Так и шли какое-то время молча.
– Вот в чём ваша ошибка, Стенька. Распространённая, надо сказать. Вы пытаетесь к Вере подойти с позиции логики. А Вера – она на то и Вера, что просто веришь, и всё. Не выстраивая умозаключений. А для ваших измышлений имеется прекрасное греческое слово – схоластика.
Ещё помолчали немного. Шли, глядя то под ноги, то на реку, то во всё темнеющее небо.
– Не схоластика это, Пётр Иванович, – нарушил молчание Стенька. – Это наша реальность. Нужно помочь людям спастись. И я не знаю, как по-другому. Для их же блага. А то ведь не спасутся, утонут во грехе по собственному же неразумению. Как ребёнок на обрыве – если не удержать насильно, ведь прыгнет и убьётся.
– Так это вы уже о насильственном насаждении Веры…
– Насильственное у крестоносцев было, да, между прочим, у князя Владимира Святославича. А ведь и вы слукавите, если скажете, что вовсе против насилия. Если на ваших глазах сорванец будет обижать малыша, неужели не вступитесь? Если на храм нападут грабители, неужели не вызовете полицию? А что полиция сделает? Применит насилие к грабителям. А как женщине остановить насильника, если не ответным насилием? Силой убеждения? И всё? И неужели церковь никогда не благословляла воинов, защитников отечества? А что делают воины? Убивают и калечат других воинов. А вы их восхваляете, мы все их восхваляем и не находим в убийствах на войне вероотступничества.
– Так то война…
– А мы уже и есть на войне! – Слова Стеньки грохнули, как гром. – Мы уже на войне с дьяволом. Ещё немного, и он победит. У нас нет выбора, мы должны сражаться.
Митрополит остановился и всем телом развернулся к молодому священнику. Он хотел что-то сказать, но Стенька ему не дал.
– Скажете, что это просто жизнь? Что война далеко? Но уже близок финал! Как же вы не видите?!
И он высветил в воздухе… изображение человека с устройством F-Command. На голове был обруч, на правой руке браслет устройства.
– И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, – голос Стеньки бил набатом.
– Откровение Иоанна Богослова, – медленно проговорил Митрополит. – Книга Апокалипсиса. Последняя книга Нового Завета.
Он стоял, оторопев, и не верил своим глазам, не верил сам себе! Вот обруч на челе, вот браслет на правой руке. Сегодня обруч, завтра чип, печать, начертание… И скоро без них будет ни продать, ни купить.