Можно, конечно, было предположить: Лариса врет, чтобы выставить Димку в неприглядном свете и тем самым заставить меня согласиться. Но… от кого она могла узнать о нашем дорожном знакомстве? О том, что тогда я была «молью с косой»? Только от него самого. И о содержании письма тоже. Украла? Да нет, тогда он вряд ли сказал бы, что не получил его.
- А узнал он тебя в институте сразу, как увидел, - продолжала Лариса. – Черт, говорит, эта та самая, с которой я тогда в поезде ехал. Придется сделать морду ящиком, как будто не узнаю. А то ведь начнет снова липнуть. И каждый раз потом ржал, когда тебя видел. Мы как-то даже поругались из-за этого. И в тот день, когда концерт был, тоже поссорились. Нет, не из-за тебя. Мне никогда квартирники не нравились, а Димка хотел пойти. Ну и пошел один. А потом мне, конечно, донесли, с кем ушел оттуда. Сильно подозреваю, что мне назло. А тут и две полосочки подкатили. Я как бы этого не планировала. Но что ты, он же будет осторожен, он же себя контролирует.
Желание выкинуть Ларису из кабинета пинками боролось с холодной решимостью дослушать до конца, и последняя победила.
Чего уж теперь, выкладывай все.
- Я звоню, он сбрасывает. Пишу – тишина. Мать уже что-то подозревать начала, не хватало только, чтобы до отца дошло, там бы совсем другой разговор вышел. Аборт не вариант, у меня и так проблемы были, чудом выносила и родила. Написала в лоб, что беременна. И что лучше бы ему поговорить об этом со мной. Можешь не верить, но у меня не было цели заставить его жениться. У нас все очень непросто тогда шло. Но не хотелось оставаться с этим вопросом один на один. Знаешь, как говорят? Не одна я в поле кувыркалась. Димка приехал, мы долго разговаривали. Решили, что начнем все сначала. А что у него с тобой было – просто перешагнем через это. Хотя бы ради ребенка.
Я не стала говорить о том, что после того исторического разговора он приезжал ко мне ночью – пьяный в дрова. К чему? И так все ясно. Не то чтобы с разбегу во все поверила, но… просто посмотрела на ситуацию под другим углом. И она мне здорово не понравилась. Нет, и раньше не нравилась, но сейчас стало как-то совсем уж тоскливо и паршиво. Даже если в чем-то Лариса и наврала. И ради чего тогда я должна гробить то, что строила по кирпичику?
- Приезжай завтра, - не глядя на нее, сказала я. – В первой половине дня. Со всеми документами. Скажешь администратору, что тебе назначено.
Лариса ушла, и я выпала куда-то в подпространство. Странное состояние, когда сидишь, смотришь в одну точку и ничего не видишь, а в голове лишь обрывки несвязных мыслей. Из ступора меня выдернул телефонный звонок, часы показывали начало шестого. Даже не посмотрев, кто звонит, машинально нажала на «ответить» и еще успела подумать, что исковое придется составлять дома, завтра после обеда мы с ним: заявление и я – должны были ехать в суд.
- Юлич, я закончил, - весело доложил Славка. – Ты скоро? Посидим где-нибудь недолго?
- Слав, извини, - я четко поняла, что видеть его не хочу. Сейчас – точно. В дальнейшем – под вопросом. – Голова разламывается. А еще иск составлять. Домой понесу.
- Грустно, - констатировал он. – Но вот ведь какая интересная вещь. У жен голова болела вместо секса, а у любовницы – после. Видимо, очень крепко трахал.
Наверно, ему казалось, что это смешно. Но у меня даже послать подальше желания не возникло. Только одно - чтобы отцепился.
- Извини, - повторила я.
- Да ладно. Таблеточку прими. Целую.
Таблеточку… Были бы такие таблеточки – чтобы принял, и больше никаких проблем. Нет, есть, конечно, такие. Но они сами по себе проблема. Лучше не надо.
Коротким маршрутом от работы до дома чистого времени на машине – минут семь-восемь. Навигатор с учетом пробок пообещал сорок, но мне показалось мало. Поехала длинным плечом: через Литейный и Шпалерную. Хватило аж на полтора часа. В машине посторонние мысли у меня отключались автоматом. Только дорога. А уж по пробкам – тем более.
Может, надо было на ЗСД* – и вокруг всего города? Впрочем, я прекрасно понимала, что хоть всю ночь до утра катайся, заморозка все равно отойдет.
Не успела войти в квартиру, в сумке завопил телефон.
- Мамулечка, я сейчас тебе такое расскажу! Только ты меня не выдавай, ладно?
Глашка говорила таинственным полушепотом и даже почти медленно, что означало самую-пресамую важную новость. Я примерно представляла, о чем пойдет речь, поэтому невольно улыбнулась. Стряхнула босоножки и села на банкетку, приготовившись слушать.