- Даже если в порядке стеба, Тань… - перебила я. - Этот колобок уже дважды от лисы ушел. А в третий, боюсь, от нее останутся одни косточки. Не думаю, что он сильно с тех пор изменился. Люди вообще не меняются. И потом, знаешь, я люблю свою работу. И тупо не представляю, что делать.
Глава 23
Дима
Лариса – вполне ожидаемо – отказалась. Олег в понедельник позвонил Юле, та Ларисе, ну и обратно по цепочке.
- Кто бы сомневался, - хмыкнул я.
- То есть ваше предложение, прошу прощения, было стебом? – уточнил Олег.
- Хуже, Олег Николаевич. Оно, прошу прощения, означало «иди на х…». Нет, не «иди», а «идите», потому что, уверен, это была не ее идея.
- Климовой?
- Нет. Сорочинского. Климова кто угодно, но не дура. А Сорочинский – жадный и хитрый дурак, который вряд ли в теме. Если бы она согласилась, я бы просто ей ничего не отдал. Да, именно вот так – подло и цинично их нае…л бы. Не испытывая ни малейшего угрызения совести. Но я не сомневался, что откажется. Так что… война до победного конца, Олег Николаевич. Или не победного, но все равно до конца.
- Кстати, насчет Климовой…
- Что насчет Климовой? – насторожился я.
- Есть у меня предположение, почему она согласилась на это дело. Даже почти уверен. Разговаривал тут с одним знакомым из их фирмы, и тот сдал инсайд. У них зимой погиб один из двух владельцев. Титульное партнерство до сих пор открыто, на него претендуют трое. Юлия Павловна в том числе. Думаю, ваш выигранный процесс – это ее входной билет. Вы вряд ли в курсе, я поясню. Для рядового юриста, пусть даже очень востребованного, именное партнерство в частной юрфирме – это мощный карьерный лифт. Как финансово, так и репутационно. «Вахромеев» - одна из ведущих фирм в Питере. От такой возможности в здравом уме не отказываются. Тем более отказ наверняка означал бы, что ей придется из фирмы уйти. Любой юрист может отказаться от дела, если есть веские причины, но не в подобной ситуации. Вы же понимаете, ваш случай достаточно резонансный. Из тех, которые входят, так сказать, в портфолио, как юриста, так и фирмы в целом. Отказ означает нелояльность, что недопустимо для партнера.
- То есть наши с ней личные отношения веской причиной не являются?
- Я же вам говорил, что нет. Не для руководства.
Теперь все стало на свои места. Почти все. Юля так и сказала – что выбрала меньшее из двух зол. Хотя… я не сомневался: было что-то еще. Наверняка Лариса что-то вбросила, дабы облегчить ей выбор… между двумя злами.
Выяснить это было просто. Всего лишь подняться этажом выше.
- Ну, и что ты ей сказала? – я пододвинул стул к ее столу и сел верхом, положив подбородок на спинку.
- Иди на хер, Морозов, - процедила она сквозь зубы, не отрывая взгляда от монитора.
- Что и требовалось доказать. Наверняка предельно облегчила ей принятие решения.
Лариса бросила на меня короткий ненавидящий взгляд и усмехнулась ядовито:
- Надеюсь, доставила тебе максимум удовольствия.
- Спасибо, - я встал и пошел к двери. – Если у меня и были сомнения, теперь больше нет.
Вот так. А ты думай, что я имел в виду.
Самое обидное даже не в том, что любовь проходит, а в том, что не можешь понять: и как только мог любить такую суку? А ведь любил же!
А сомнений правда не осталось. И не так уж важно, что именно она наговорила Юле. Важнее, что та наверняка поверила.
Дальше завертелось одно за другим: поездка на головной мебельный комбинат, встреча с генеральным транспортной компании, потом еще одна в городской администрации, на сладкое банк вдвоем с фиником. Зашли поужинать в ресторанчик, обсудили ожидаемые итоги квартала. Если голова занята работой, на левые мысли времени не остается. Но когда Володя вез меня домой, пришло привычное осеннее.
Жизнь проходит мимо…
Элка говорила, что у нее такое ощущение появляется весной, в мае. А вот у меня – именно осенью. Откуда-то прилетело и осталось: «Жизнь не те дни, что прошли, а те, что запомнились».* И что запомнилось – если откинуть откровенно плохое? Не так-то уж и много. И большую часть этого сейчас просто не хотелось вспоминать.
Вот если я умру этой ночью – кто заплачет? Родители и Полина. Друзья? А нет их. Одни приятели, с которыми поболтать, выпить, в волейбол поиграть. Элка? Ну, может быть, но недолго и несильно. И будет итогом моей жизни дочь и бизнес, который хоть и не сам создал, но времени и сил вложил в него предостаточно. От кого-то и этого не остается, но утешает слабо, потому что…
Жизнь проходит мимо. И некого в этом винить, кроме себя самого. Всем известно, куда ведут благие намерения. Но думаешь, что это про других. А про себя – понимаешь, только когда окажешься там. В аду.