Барышни от возвышенного перешли к самому что ни на есть насущному. Просматривая в телефоне какой-то ролик, они оживленно делились мнениями:
- Нет, ну разве можно такой комбез с такими ногами?
- Ладно ноги, а попа?!
Я поспешно поставила торт на стол и успела прикрыть рот рукой, давясь от смеха.
Глава 32
Дима
- Дмитрий Максимович, я еще нужен?
- Нет, Володя, отвезешь девушек и свободен. Утром к девяти.
Водителя я эксплуатировал самым бессовестным образом. Прямо как паук-кровосос. Профсоюз меня линчевал бы, но Володя не был членом профсоюза. Две недели отпуска, без выходных и круглосуточно на связи. Но за шестизначную зарплату. И выходные на самом деле были… когда я говорил: «завтра ты мне не понадобишься». И даже уезжая куда-то, платил за эти дни половину зарплаты. Как и Кате.
Глаша, попрощавшись, юркнула на заднее сиденье, а Юля остановилась, глядя на меня. Поцеловать ее я не рискнул – не знал, какую дозу информации она загрузила дочери. Но очень хотелось. И почему-то напомнило то давнее утро, когда поезд подползал к перрону Ржавы.
Вот только теперь я ее уже не потеряю. И так глупостей наделал по жизни, но эта была бы… в общем, нет.
- Позвони, когда приедете, ладно? – попросил, коснувшись плеча.
- Хорошо, - Юля, чуть помедлив, поцеловала меня в щеку. – Спасибо, Дим!
Постоял, глядя вслед красным точкам габаритов, поднялся по лестнице пешком. Полина уже убрала со стола, загрузила посудомойку и сидела на кухне, о чем-то думая. Я остановился на пороге, глядя на нее.
- Такая смешная, - улыбнулась она. – Глаша.
Глашка действительно была забавная. Как сама Полина в этом возрасте. Такая же непосредственная, открытая. Чистый позитив. Но меня больше интересовало, что она скажет о Юле. И Полина это поняла.
- Пап… я знаю, чего ты ждешь. Не торопи меня, ладно? Ты же не хочешь, чтобы я что-то выдумывала?
- Понятно…
- Нет, пап, ты опять недослушал и уже сделал какие-то выводы, - Полина поморщилась с досадой. – Я разве сказала, что она мне не понравилась? Юля? Она очень приятная, но… мы ведь даже толком не разговаривали.
- Ну конечно, - я вздохнул, пусть и не с облегчением, но это все же была не безнадега. – Вы же с Аглаей трещали, как две сороки.
- Ты же ведь не прямо завтра на ней женишься? У меня еще будет время ее узнать получше.
- А вот теперь ты торопишься, - усмехнулся я. – Я ведь тебе уже говорил. Мне очень хотелось бы, чтобы все получилось. Но мы с ней сейчас как будто заново знакомимся. Так что до женитьбы – это пока как до Пекина пешком.
- Ну и отлично! – Полина встала, подошла ко мне и обняла. – Только, пап, давай договоримся, ты теперь не будешь со мной сидеть рядом как приклеенный. Тебе и работать, и… к Пекину потихонечку продвигаться. Так что если вечером надо куда-то пойти или вообще уехать… только предупреждай.
- Договорились, - кивнул я, потому что и сам об этом думал.
- И мне тоже надо как-то привыкать… учиться быть самостоятельной.
Всколыхнулся инстинкт родителя-наседки: это как это – самостоятельной?! Пришлось запихнуть его ногой в угол. Она была права. Об этом говорили и в клинике, и Жонар в реабилитационном центре. При доскональном соблюдении всех предписаний и постоянном контроле пациенты с донорским сердцем могут вести жизнь, мало чем отличную от жизни обычных людей.
- Хорошо, Поля. Мы это обговорим. Если тебе куда-то понадобится, поедешь с Володей.
Невольно вспомнился Ларкин Витюша. Не дай бог мне стать таким чокнутым папашей, как дядь Петя. Нет-нет, чур меня. Но и не на метро же ей ездить, ковид никуда не делся.
- Ну здрасьте, - надулась она. – Офигеть самостоятельность, с водителем на Порше.
- Порше могу оставить себе, а для вас купить какую-нибудь табуретку.
Табуретку, разумеется, я бы не купил, безопасность превыше всего, но в чем-то Полину понимал. Это у ее матушки понты лезли из ушей, а меня еще в школе коробило, когда считали мажором. Нет, я весьма ценил блага, которые дают деньги, но никогда не стремился выставлять их на всеобщее обозрение.
- А у меня права будут?
- Посмотрим через год, - увильнул я от ответа.
- Ладно, папуль, пойду спать. Устала что-то.
- Как ты себя чувствуешь?
- Да все нормально. Просто устала.
И все-таки не удастся мне до конца выключить в себе наседку. Всегда буду беспокоиться за своего цыпленка. Ведь понимаю же, что вчера была долгая непростая дорога, перемена климата, другая вода и еда. И столько новых впечатлений. С утра ездили в кардиоцентр, потом в школу.