За десятый класс Полина экзамены сдать не смогла, потому что была за границей, а за одиннадцатый слишком много пропустила. Поэтому договорились, что до июня она будет повторять уже пройденное, сдаст экзамены и с осени начнет готовиться к ЕГЭ. Дистанционно – тут мы с врачами и директрисой школы были солидарны, хотя без недовольной «крыски» не обошлось. Ну и ужин, конечно, - само по себе испытание.
Полина ушла в свою комнату. Юля не звонила, хотя они давно должны были приехать. Уже думал набрать сам, но тут наконец телефон зажужжал.
- Извини, Дим. Вот только удалось от Глашки удрать, да и то чтобы псину на ночь вывести. Прямо лопается от впечатлений.
- Ну и как впечатления? – я лег на кровать, улыбаясь в потолок. – Надеюсь, мы ей понравились?
- Не обольщайся, - фыркнула Юля. – Тебя она, походу, вообще не заметила. Сказала вскользь, что машина крутая и что ты симпатичный. Зато у Полины твоей теперь есть фанклуб в Глашкином лице. А мы как?
- Да примерно тот же расклад. Глаша классная, а ты, матушка, просто приятная, потому что тебя было не видно и не слышно. Но зато мне дозволено… как это? А, поухаживать за тобой.
- Что, так и сказала?
- Нет, это я перевел. Или ты против?
- Марк!!! Фу!!! – рявкнула она в сторону. - Это не собака, а пылесос, что видит, то и тащит в пасть. Не против, поухаживай.
- Тогда давай завтра куда-нибудь сходим?
И снова всплыло давнее-давнее - как представлял в Новом Осколе: позвоню Юле осенью и вот так же предложу куда-нибудь сходить.
- В кино?
- Я бы предпочел посидеть где-нибудь спокойно, без трескотни рядом.
- Тоже неплохо. Заедешь за мной часам к шести? Мы на Кузнечном.
- Хорошо. Ну, до завтра?
- До завтра, Дим… Целую!
Юля
Глашка крахмалила мне уши всю дорогу. Справедливости ради, она не всегда была такой болтушкой, но на эмоциях ее прорывало настоящим Ниагарским водопадом. Видимо, в качестве компенсации за детское молчание.
Полина такая… такая… ах, какая!
Один раз вскользь промелькнуло и про Диму. Ну, он ничего так… симпатичный.
Мне было и смешно, и неловко перед водителем. Со своего места я видела лишь кусочек профиля, да и то в свете датчиков на панели, но было заметно, что он изо всех сил сдерживает улыбку.
Дома Глашка продолжала балаболить, и я никак не могла вклиниться, чтобы поставить ее на паузу и позвонить Димке. Спас Марк, намекнув подвыванием, что, если его сейчас не выведут, случится страшное. Терпеть он еще не научился, зато просился на улицу вполне внятно. Быстро натянув на него комбез, я спустилась во двор, дошла до прогулочного пятачка и набрала номер.
Немного царапнуло досадой, что впечатления на Полину не произвела, но, если подумать, это как раз было нормально. Мы ведь с ней толком даже не разговаривали, именно мы с ней. Только какой-то общий разговор, а так они в основном болтали с Глашкой. У детей все проще, даже с разницей в возрасте, а вот к незнакомому взрослому у подростка отношение по дефолту настороженное. Тем более если знает, что не просто так какая-то тетка знакомая зашла в гости.
Но если бы сразу возникла неприязнь, я бы почувствовала. Такая девочка – она как Глашка, не смогла бы этого скрыть. Так что… Начало можно было назвать более чем удачным.
Открывая дверь парадной, я вспомнила, как Димка сказал: «мне дозволено за тобой поухаживать» - и хихикнула в ухо Марку, которого держала под мышкой.
Это было так… забавно, старомодно, церемонно. Немного нелепо. И… черт!.. страшно приятно.
Я снова вспомнила тот день в поезде. Как Димка принес белье и застелил мою полку, угощал конфетами, выскочил за сиренью, едва не отстав. И все это без какого-то усилия над собой, абсолютно естественно. Можно только представить, как все было бы, если бы мы встретились осенью.
Если подумать, за мной вообще никто никогда не ухаживал. Лешка и Славка не в счет. Там были, конечно, цветочки-конфетки и прочие знаки внимания, но… не от тех, от кого хотелось бы. Да и вообще все не так. Слово дурацкое, но под ним я подразумевала именно плавное развитие отношений, маленькими шажочками на мягких лапках, когда и хочется быстрее, но сдерживаешь себя, чтобы просмаковать, прочувствовать каждую мелочь, потому что обоим она в радость.
Неужели можно вернуться назад – теперь, когда мы на двадцать лет старше, каждый со своим непростым опытом? Но, с другой стороны, ведь этого не было, ни у меня, ни у Димки, значит, все будет впервые.
На следующий день ровно в шесть прилетело сообщение: