«???» - прилетело тут же.
«Морозов», - лаконично ответила я.
«ШТА???» - это сопровождалось смайликом с выпученными глазами.
После осеннего разговора в китайском ресторане мы с ней этой темы не касались. Единственное, о чем я рассказала, так это о том, что вынудила Ларису отказаться от моих услуг, да и то без лишних подробностей. Словно боялась сглазить, спугнуть. Да, собственно, и говорить-то особо было не о чем.
«Приедешь – расскажу».
«Черт, у меня аспирант на вечер с консультацией, но ради такого случая передвину. К семи подскочу».
Потискав Глашку, Таня отправила ее делать уроки. Строгую тетку племянница слушалась беспрекословно. Я приготовила кофе, поставила на стол пирог с яблоками, села напротив.
- Ну? – Таня отпила глоток и посадила на колени Марка, который сразу сунул любопытную морду на стол: нельзя ли чем поживиться.
Выслушав краткий пересказ событий последних шести месяцев, она покачала головой.
- Даже не знаю, что сказать, Юль. Ты уверена, что это тебе надо?
- А кто предлагал мне поймать этого колобка?
- Ну это был стеб, если помнишь. И ты сама сказала, что на этот раз от лисы только косточки останутся. Я пока еще на память не жалуюсь. Ты, конечно, девочка взрослая, сама все решишь, но я реально за тебя волнуюсь. Имеет ли смысл циклиться на персонаже, который однажды фактически сломал тебе жизнь?
- Думаешь, я обо всем этом не думала?
- Думаешь, я не вижу, как у тебя глазки блестят? – отбила Таня. – Полным ходом вперед, на грабли. А что ты будешь делать, если через месяц-другой он решит, что старая любовь все же ржавеет?
Глава 34
Дима
Я забыл, как это – когда у тебя все хорошо и есть надежда, что будет еще лучше. Если вообще когда-то такое было.
Да нет, было. Очень давно. И недолго. Двадцать с лишним лет назад, когда ждал Юлькино письмо. А вот с Ларкой, даже в самые лучшие времена - нет. Потому что всегда словно балансировал на грани: сегодня хорошо, а завтра – хрен его знает, как будет. Правда, понял я это только сейчас. Банальность страшная, но действительно все познается в сравнении.
Взять те же цветы. Скольким женщинам за всю жизнь я их дарил, и близким, и даже почти незнакомым, но только две могли сказать «спасибо» - просто «спасибо»! – так, что продирало до мурашек. Полина и Юля.
А еще пришло предельное понимание того, что сейчас все зависит лишь от нас двоих, в равной мере. Никаких внешних факторов. Все может получиться, но если нет – виноваты будем только мы сами. Это не станет трагедией, жизнь не рассыплется осколками. И мне, и Юле есть ради чего жить. Дети, работа… Возможно, появится кто-то другой. Но мне очень хотелось, чтобы получилось, и я пообещал себе: сделаю для этого все, что в моих силах.
Кто бы еще подсказал, как добавить в сутки несколько часов? Дом, конечно, на мне не висел, с хозяйственными вопросами вполне справлялась Катя. С Полиной тоже более менее все устроилось, но и без того проблем хватало. Исполнительный директор – как свадебная лошадь, у которой морда в цветах, а жопа в мыле. И хотя у нас с Полиной теперь был контрольный пакет акций, я не мог позволить себе забраться в тину и жить на дивиденды. Хочешь, чтобы все работало, - держи под контролем. Так в нас с Ларкой чуть ли не с рождения прошили: дети, это все будет ваше, вам и рулить. Отец хоть и значился гендиректором, но у него были и другие активы, которым он уделял больше внимания.
Последние полгода я держал руку на пульсе, насколько это было возможно, но сейчас навалилось то, что требовало личного присутствия и участия. Множество накопившихся мелких задач, и даже раскидать их по исполнителям – уже масса времени. У Юли тоже забот хватало, поэтому виделись мы гораздо реже, чем мне хотелось бы. Перезванивались, переписывались, но этого, конечно, было мало. С другой стороны, каждой встречи ждал, как влюбленный юноша. Даже когда был смертельно занят, ожидание стояло фоном: «завтра… сегодня вечером… через час мы увидимся».
Этот месяц был настолько заполнен событиями, что показался бесконечно длинным, хотя каждый день пролетал мгновенно. С Юлей мы обычно шли куда-нибудь поужинать, иногда в кино или в театр, а вот всякие светские тусовки оба не любили, предпочитая прогулку вдвоем.
- Я вообще не стадная зверюшка, - говорила она, когда мы брели по вечернему городу нога за ногу. – Мне коммуникации на работе хватает. Вот на улице или в транспорте – пусть хоть целая толпа, лишь бы с ними не общаться.
В этом мы совпадали, как и во многом другом. Я радовался каждому такому совпадению. Различий тоже хватало, и не все мне нравилось. Однако если с Ларисой я закрывал на такие вещи глаза, то с Юлей, наоборот, принимал с открытыми глазами. Такую, какая есть. Наверняка и ее во мне что-то не устраивало. Узнавание, притирка, подгонка – во всем этом была своя особая прелесть.