— Не знаю, — честно сказала альва. — Наверное, нужно довериться выбору Этьена. Но… Он ослеплен любовью и не видит ничего вокруг. Не хотелось бы, чтобы он совершил ошибку. Эта женщина может оказаться не лучшей представительницей своего народа. Но он узнает об этом слишком поздно. Будет страдать…
Протяжный вздох закончил последнюю фразу.
Ход за Кеони.
— Мы не можем этого допустить. Если он ослеп, мы заставим его прозреть! Раскроем ее дрянную сущность…
— Но-но, никто не говорил о дрянной сущности, — альва погрозила юноше пальцем. — Не исключено, что она милая и честная девушка.
Тритон фыркнул:
— Все девушки милые и честные до свадьбы.
Лили невольно приподняла брови: мальчик оказался не так уж несведущ в некоторых вопросах.
— Да, — согласилась она, потянувшись. — Женщины — коварные создания.
— И притворяться она может долго, — хмуро заметил тритон.
«Молодец, — мысленно приободрила его альва. — Продолжай».
— Если бы можно было заставить ее открыться, чтобы понять, какая она на самом деле. Но я не представляю, как это сделать.
Нет, все же он тугодум.
— Я могла бы, — с напускным сомнением произнесла альва. — Земля чувствует суть каждого.
— Точно! — загорелся этой мыслью Кеони. — Я и забыл.
— Но мне нужно будет приблизиться к ней, — рассуждала отрешенно женщина. — Очень близко. Вот как к тебе.
Она опустила руку в воду и коснулась кончиками пальцев упругого живота юноши, провела вверх, к напрягшейся под кольчугой чешуи груди. Бледные щеки тритона покрылись сиреневыми пятнами, и Эллилиатарренсаи отвернулась, пряча усмешку.
— Боюсь, не получится, — сказала она. — Этьен следит за ней и днем и ночью. Но если бы что-то отвлекло его…
— Что?
Да, не стоило ждать, что он сам предложит решение.
— Например… — в задумчивости она поглаживала уже плечи юноши, по этой причине, кажется, утратившего способность мыслить самостоятельно. — Например, он мог бы задремать в ванне.
— Но…
— У тебя в самом деле неплохие способности, — Лили наклонившись к тритону, обняв его за шею. — Ты станешь хорошим целителем… А вода смоет все следы, и даже шеар не почувствует. Да?
— Да, — прошептал он одними губами.
Губы у него были соленые. Странно: в пресной воде — и соленые.
— Мы делаем это ради него, — напомнила альва. — Свита должна защищать своего шеара… И мне не хотелось бы намочить платье, прости…
Глава 22
Еще один день прошел для Софи как в тумане.
Но на этот раз туман был сладкий, пьянящий. Кружил голову, мешая сосредоточиться на чем-то, несомненно, важном… Или неважном? Ни на чем…
Завтрак, визит к доктору…
Затем катались по городу. Долго.
Тьен опустил крышу авто, и ветер развевал волосы…
Люк смотрел по сторонам, удивляясь, как изменились знакомые когда-то места. Софи и не подозревала, что он столько помнит.
Пообедали в ресторане на набережной. Клер просилась на пароходную прогулку, и Тьен уже собирался за билетами, но Люк вспомнил о кинопроекторе.
Откуда взялись катушки с фильмами, Софи не поняла. Вроде бы останавливались где-то по дороге. А дома повесили на стену простыню, задернули шторы и поставили на чайный столик аппарат. Тьен крутил ручку и читал титры. Через несколько минут к нему присоединилась Клер. Читали вдвоем: он за мужчин, то хриплым баском, то шепелявя, а она — за женщин, с жеманными интонациями, гримасничая как мартышка. Вряд ли это была комедия — кажется, вовсе не комедия, но Софи, слушая этих двоих, хохотала до слез…
И совсем отлегло от сердца, когда в конце затуманенного дня стало понятно, что Тьен не собирается уходить.
Подумалось только, что ему бы одежду какую-то на смену. Зубную щетку, бритву… Что там еще нужно? В гостиницу съездить. Она бы с ним поехала, если бы предложил. Никогда в гостиницах не была, хоть посмотрела бы. Заодно — с кем он там живет. Чек вспомнила: не один ведь тогда в ресторане ужинал…
А с другой стороны, какая разница?
Захочет, сам расскажет.
Но вещи из гостиницы нужно забрать. Брюки, вон, измялись. И от мороженого пятнышко…
— Поедем завтра дом смотреть?
— Завтра? — переспросила Софи растерянно. Про дом он говорил, но это, как и все планы на будущее, как и само будущее, казалось далеким-далеким. А завтра уже завтра.
— Ну не сегодня же? — улыбнулся он. — Сегодня поздно. И день суматошный, устали все.
Клер уснула на софе в гостиной. Люк — в кресле рядом, обняв толстую книгу. Буквы не забыл, радовался этому. Даже во сне улыбался.