«Что-то приходит, что-то уходит, — успокаивала она себя. — Зато у меня теперь есть Тьен. И Люк здоров».
К тому же, теперь было на кого оставить магазин, чтобы заняться своими делами.
Дом готовили к продаже так, чтобы новый хозяин, будь у него такая нужда, мог вселяться с первого дня. Но Софи претило въезжать в чужое жилище. Сначала этот дом должен стать их. Передвинуть мебель, сменить ковры, повесить новые занавески и картины на стены, расставить цветы на широких подоконниках — она запланировала немало дел и еще больше трат, все еще немного смущаясь того, что они в большей мере лягут на Тьена.
Но уже не сомневалась.
Не удивлялась, отрывая листочек календаря и считая в уме, сколько дней прошло с тех пор, как он вернулся.
С ним всегда так. В прошлый раз он тоже вошел в их жизнь внезапно и навсегда… как казалось. А потом пропал на долгие годы…
Софи гнала эти мысли, заставляя себя думать о доме, о свадьбе, о пышном белом платье, которого сразу не хотела, а после передумала — ведь не каждый день надеваются подобные наряды. Представляла, какими чудесными выйдут снимки. Рене — прекрасный фотограф, и свадебные альбомы он делает великолепные, потому ей, однозначно, нужно быть в платье. А уж букет она для себя сделает…
Колокольчик звякнул, извещая о приходе покупателя.
— Хлоя, — позвала Софи негромко. — Займись, пожалуйста.
Ей не хотелось обслуживать вошедшую в магазин клиентку, чей траурный наряд никак не гармонировал с ее белоснежными мечтами, а новенькой нужно практиковаться. В том числе в создании похоронных венков.
Но помощница отчего-то замешкалась, и пришлось самой подойти к прилавку.
— Здравствуйте.
Посетительница в ответ медленно склонила голову, словно для того, чтобы продемонстрировать элегантную черную шляпку, к которой была пришпилена непроницаемая вуаль.
— Я могу вам что-нибудь предложить?
— Розу, — коротко приказали из-под вуали.
— Одну розу? — переспросила на всякий случай Софи.
— Да.
— Какую?
— Любую.
Девушка вытащила из вазона цветок с темными, почти черными бархатными лепестками и показала покупательнице.
— Такая вам нравится?
Она и не думала насмешничать, чужой траур — дурной повод, но показалось, что именно этот сорт подойдет немногословной незнакомке.
— Очень, — после паузы будто бы удивленно ответила женщина.
— Упаковать?
— Нет. Я возьму так.
Она протянула тонкую изящную руку и резко вырвала у Софи цветок.
Девушка ойкнула: шипы оцарапали пальцы. А странная покупательница в тот же миг перехватила ее запястье и дернула на себя.
Нужно было закричать, вырваться, но голос и тело перестали слушаться. Ища спасения, Софи обернулась к Хлое, но та застыла на месте, устремив перед собой невидящий взгляд, и стояла так, видимо, с того самого момента, как женщина в черном появилась в их магазине.
— Бедная маленькая Софи, — прошептала она, стирая проступившую на коже девушки кровь. — Больно? Нет, это не больно, поверь…
Женщина откинула вуаль, поднесла к губам и облизала измазанный в крови палец. Но не само это действо испугало девушку. Расширившимися от страха глазами она смотрела на бледное нереально прекрасное лицо, вновь чувствуя себя маленькой перепуганной девочкой. Даже холодно стало, совсем как в тот день.
— Узнала, — поняла незнакомка. Или знакомка — имя ее, как и все, случившееся много лет назад, мгновенно всплыло в памяти. — Конечно, узнала. Однажды встретившись с кем-либо из детей стихий, человек запомнит его навсегда и узнает даже спустя годы, если тот сам не пожелает обратного. С Этьеном ведь тоже так. Он еще удивлялся, глупый мальчишка.
Дышать стало легче, и Софи почувствовала, что может говорить.
— Вы здесь из-за него? — спросила хрипло. — Преследуете, снова.
— Нет, малышка, — Лили, тогда ее звали Лили, покачала головой. — Это ты преследуешь его уже долгое время и никак не отпустишь. А он не хочет отпускать тебя. Думаешь, это судьба?
«Это кошмар, — подумала Софи. — Вернувшийся детский кошмар».
— Есть только один способ проверить, — сказали ей.
Голова закружилась, и девушка провалилась в разверзшуюся под ней пропасть.
— Сейчас будет по-настоящему больно, — предупредила ее Лили за миг до того, как в голове что-то с треском разорвалось, а тело пронзила судорога.