До конца рабочего дня она была мила и приветлива и не извела больше ни одного цветка.
Но после…
Автомобиль Тьена уже стоял у подъезда, а она так и не придумала, как уложить волосы.
Потом не могла подобрать помаду, которая подходила бы к платью, без восторженных комментариев Амелии уже не казавшемуся таким красивым. Ярко-алое, как маки из увядшего букета. Не длинное и не короткое. Свободное. Болтается на ней, точно на вешалке, перехваченное на талии пояском. Струится по бедрам мягкими волнами… а ножки из-под подола — худенькие, смешные. Еще и каблуки эти… Грудь под тонкой тканью двумя маленькими холмиками. И спина голая, беззащитная…
Если бы не звонок в дверь, она, наверное, надела бы что-нибудь другое.
Или успеет?
Нет, позвонили снова. А Люк и Клер спрятались в своих комнатах и ни за что не пойдут открывать. Заговорщики!
Пришлось выходить как есть: без прически, с ненакрашенными, искусанными за день губами, и в платье, которое ей совершенно не шло…
Судя по взгляду Тьена, все было еще хуже, чем она себе представляла.
— Ты… — мужчина запнулся. — Прекрасно выглядишь.
— Спасибо, ты тоже.
Софи было проще: лгать не пришлось.
Элегантный черный костюм сидел на нем идеально. Белоснежная рубашка старательно отутюжена. Узел галстука — произведение искусства. А в начищенных до блеска туфлях при желании можно рассмотреть свое отражение.
— Идем?
Он подал ей руку, и девушка непроизвольно отстранилась, боясь своим несуразным видом испортить этакое великолепие.
Зеленые глаза потемнели — понял по-своему, обиделся.
Вспомнился день, когда он пригласил ее в литературную кофейню. Тогда она так же отшатнулась, побоявшись взять его под руку, а он предложил вернуться и повторить через несколько лет… Накаркал…
— Идем, — Софи захлопнула дверь и сама протянула ему ладонь.
У авто, открывая ей дверцу, он замешкался.
— Я тут подумал… Что, если мы не поедем к Амелии?
— Почему?
Девушка не удивилась, словно знала, что так и будет. Лишь любопытно стало: он с самого начала это решил или только что передумал?
— Я отвык от шумных компаний. Не умею общаться с незнакомыми людьми, ты же видела вчера. Поэтому, если хочешь…
«Да», — ответила она мысленно, раньше, чем он успел закончить.
— …можем вообще никуда не ехать. А можем поехать… куда-нибудь.
Куда-нибудь — сложно представить более заманчивое предложение. Туда ее никогда не звали. Обычно в ресторан, в кино или в театр. Замуж один раз…
— Хорошо.
Автомобиль петлял по городу подобно сбившемуся со следа псу, тыкался неуверенно в парковые арки, притормаживал у ярких вывесок. Завернул на набережную и помчался радостно по отпечатанному в памяти хозяина маршруту… И замер у булочной, скрипнув тормозами и закашлявшись дымом…
Правильно, не нужно туда. Там ничего уже не осталось.
Даже воспоминаний.
Машина медленно сдала назад, развернулась в тесном проулке и выбралась на широкий проспект. Прямо и прямо, до тех пор, пока не закончился под колесами гладкий асфальт, и не показались окруженные садами дома пригорода.
А когда перед ними, куда ни глянь, растянулись махровые покрывала полей, Софи спросила, куда они направляются.
— Туда, — осмотревшись, мужчина кивнул на высокий холм у горизонта. — Посмотрим на закат.
Автомобиль вползать на возвышенность отказался.
Пришлось оставить его у подножья и подниматься пешком. Каблуки проваливались в рыхлую землю, подошва скользила по траве, но Софи не хотела отказываться от заката и продолжения странного вечера. Держалась крепко за своего провожатого. А когда все-таки оступилась, он без слов поднял ее на руки и легко, как ребенка, донес на самый верх. А там без сожалений снял и постелил на землю пиджак, для нее, а сам уселся рядом прямо на траву… Зелень въестся в ткань, отстирать будет сложно. Клер с неделю назад вернулась домой с зелеными коленками, пятна так и не вывелись… Но в книгах, которые Софи читала тайком на работе, все мужчины носили дам на руках и жертвовали ради прелестниц плащами. Видимо, это и есть романтика…
Как и закат.
Солнце упрямо висело над темным полем, лишь покраснело, смутившись пристального внимания нежданных зрителей.
И Софи краснела, хоть на нее в отличие от солнца никто не смотрел.
И она не смотрела, только слышала сквозь взволнованный стук своего сердца негромкое дыхание рядом…