Склон котлована оказался не совсем отвесный, а имел некоторый угол наклона, и в конце был относительно сглажен. Потому что на склоне мы вновь набрали ускорение, словно на трамплине, и со всей силой врезались в монолитное здание. В его самый нижний, подземный этаж, находящийся на глубине нескольких метров под землей.
Сработали системы безопасности в кабине, выбросив подушки безопасности, и, с одной стороны, я искренне порадовался, что в этой развалине-машине ещё хоть что-то ещё работает. Одновременно с этим я понял, что для меня это уже неважно, ведь я уже покидал машину через выломанное ранее лобовое стекло, и подушка безопасности никак не могла помешать мне это сделать.
Нам отчасти повезло, так как мы врезались не в глухую монолитную стену, а в место, где архитекторами планировался оконный или дверной проём. Хотя какие окна могут быть под землёй на такой глубине? Что именно там должно было проходить, было совершенно непонятно, ясно одно — квадратная дыра внушительных размеров в стене для чего-то была запланирована проектировщиками, и именно в неё мы врезались с приличного разгона.
Кабина грузовика, а точнее, её верхняя часть, после разрушительной встречи с верхом стенного проёма превратилась в изуродованную гармошку из погнутого металла, впрочем, так же как и низ грузовика, откуда доносились весьма забористые, красочные выражения Ори в мой адрес. Уже я всерьёз подумал, что ему срочно нужна моя помощь, но он выбрался оттуда самостоятельно и практически так же, как и я, через выбитое лобовое стекло.
— Клим! Ты грёбаный маньяк! Кто тебя так учил водить машину? — выпалил он первое, что пришло ему в голову, когда увидел меня целым и почти невредимым.
— Да я никогда толком и не умел, — честно ответил ему, отряхивая с себя осколки стекла.
— Вот это сразу и видно по результатам, — он оглядел искорёженную машину. — Я ведь кричал тебе изо всех сил — тормози!
— Так, я и тормозил как мог, — развёл руками. — Что я виноват, что в машине ничего толком не работало.
— Ты не тем местом ты тормозил, — зло произнёс Ори и стал внимательно осматриваться по сторонам, оценивая обстановку. — А где это мы вообще оказались?
— А я откуда знаю? — пожал плечами.
— Ты нас сюда привёз на этой развалюхе, — он ткнул пальцем в сторону грузовика, — значит должен знать.
— Да я без малейшего понятия, куда мы заехали.
— Эй, внизу, вы там живы? — донеслось откуда-то сверху.
Мы с Ори переглянулись и решили не отвечать спрашивающему наверху незнакомцу. Вместо этого осторожно, стараясь не шуметь, приблизился к разбитой, искорёженной машине и через небольшую щель между деформированной кабиной и бетонной стеной попытался рассмотреть, что происходит наверху, на поверхности.
Картина, открывшаяся моему взору, была не самой обнадёживающей. Массивный бронетранспортёр уже подъехал и остановился прямо на краю котлована, его двигатель урчал на холостых оборотах. Из него уже выбрались четверо вооружённых бойцов в своей боевой экипировке и начали методично рассредоточиваться вокруг всего периметра котлована, занимая выгодные огневые позиции. Местные рабочие в оранжевых жилетах, которые только что кричали нам сверху, собирались было спуститься вниз к нам, чтобы оказать нам помощь, но их остановили бойцы из бронетранспортёра, потребовав, чтобы они вернулись обратно.
— Отойдите немедленно! — услышал я резкий, командный голос сверху. — Эти двое крайне опасны и вооружены! Сюда уже летит спецназ полиции!
Мало того, я заметил, что в воздухе вверху кружат несколько полицейских дронов. Впрочем, я заметил их ещё раньше на базе, когда мы неторопливо шли к машине. Два из них точно были полицейские с характерной раскраской, остальные было сложно детально рассмотреть — да и некогда было тогда этим заниматься. Сейчас их количество только увеличилось, они кружили вверху, как стервятники.
— Ори, — тихо произнёс я, осторожно отходя от щели. — Они ждут полицейский спецназ с минуты на минуту.
— Слышал, — мрачно ответил Ори. — Мы, похоже, в западне. Наверх нам точно нельзя высовываться.
— А куда здесь вообще можно двигаться? — и осмотрелся вокруг.
— А я откуда знаю? — пожал плечами Ори озираясь. — Давай хотя бы осмотримся внимательно.