Выбрать главу

И вообще, как Вагнер смог уцепиться за ворота?

Он же дух и не имеет материальной привязки, а значит, не может касаться ничего материального.

— Против дворецкого бесполезно. Он привязан к замку, и хрен его отсюда чем высосешь. Да и не дух он, а иллюзия. Так что оставь своё сосущее одеяло для других дел, а сейчас пойдём уже. И так задержались здесь.

Гришка не стал ничего говорить, закинул в рот что‑то, напоминающее конфету, и первым направился к воротам, игнорируя не только дворецкого, но и наших наставников, что‑то начавших объяснять друг другу.

За воротами нас ждал совсем не такой замок, как я себе представлял. Это вообще не было похоже на замок. Словно мы оказались в очень богатом современном доме. Мы даже камеры наблюдения заметили. Кругом было много пластика, дерева и металла.

Всё выглядело довольно футуристично, а некоторые комнаты, что попадались нам на пути, и вовсе походили на космический корабль. По крайней мере, именно такое впечатление складывалось после того, как заглянешь в них.

Дворецкий всю дорогу следовал за нами, продолжая пытаться напугать. А я думал, что он привязан исключительно ко входу и только встречает гостей.

Очень интересная техника иллюзий. Надо будет мне подумать, как создать что‑нибудь похожее. Уже есть пара идей, как применить на практике.

Йорик дал нам вполне чёткие объяснения. Все ориентиры были понятны и легко находились. Поэтому первой точки мы достигли достаточно быстро. Потребовалось минут двадцать. И то это из‑за того, что мы заглядывали практически в каждую дверь. Интересно же, как живут Стражи в Пустоте.

Третья смотровая башня оказалась обычной комнатой с панорамными окнами, выходящими на запад, если я правильно смог определить стороны света в Пустоте. Обставленной розовой мебелью и с огромной кроватью, занимающей чуть ли не половину всей комнаты.

— А Йорик затейник, — сказал Гришка, достав свой мешок и подав в него немного магии.

После этого из мешка прямо на кровать начали сыпаться подарки для Мелли. В основном конфеты, цветы и мягкие игрушки. Но были среди подарков и довольно специфические вещи, купить которые можно в специализированных магазинах, если тебе уже исполнилось восемнадцать лет. Именно эти вещи и заставили Гришку назвать гнома затейником.

— Впервые вижу, чтобы кто‑то в качестве примирительного жеста дарил своей женщине резиновые игрушки.

— Не резиновые, а силиконовые, — поправил я Гришку. — Женщины разные бывают, и, судя по тому, что эта Мелли позарилась на Йорика, то она сильно отличается от всех, кого мы с тобой знаем. Но ты посмотри, какой хороший мешочек — столько всего туда влезло. Левша руку отдаст за одну возможность изучения такого артефакта.

— Думаешь, взять ещё и мешочек в качестве платы за помощь?

— Это само собой. Думаю, лучше будет узнать у гнома рецепт создания. Зачем заниматься изучением, когда можно взять уже готовые схемы? А ещё ты ничего не чувствуешь?

Спросил я это, когда появился довольно резкий уксусный запах. Одновременно с ним смотровую башню слегка тряхнуло. Пара силиконовых изделий скатились на пол и начали неистово жужжать, извиваясь, словно головастики, выброшенные из воды под палящее солнце.

— Думаешь, всё же нашли? — спросил перепуганный Гришка, тут же начавший запихивать жужжащие штуки под кровать.

Понятия не имею, для чего и почему.

Не думает же он, что если нас увидят рядом с ними, то решат, что это мы играемся?

Хотя?

Не‑е‑ет…

Это каким же идиотом нужно быть, чтобы так решить?

Или не идиотом, а извращенцем?

Фу, как представлю, так противно становится и хочется спалить все подарки Йорика к чертям.

— Всё, госпожа вернулась! Теперь вы познаете её гнев! — завопил за дверью дворецкий; отчего‑то он не мог зайти за нами в эту комнату.

Встречаться с Мелли в наши планы не входило. К тому же ещё необходимо было посетить второе любовное гнёздышко в этом замке.

Хотя…

Зачем заниматься лишними телодвижениями?

— Гришка, ты думаешь о том же, о чём и я?

— Что гном — чёртов извращенец, ограбивший пару секс‑шопов? И что его ненаглядная должна быть не меньшей извращёнкой? А когда нас найдут Мира и Ленка, то такой писец начнётся, что Пустота охренеет от происходящего?