— Девчонки и африканская четвёрка так же исчезли, — доложил Власов.
— К нам направляются все новослободские хранители. И настроены они весьма враждебно, — подлила масла в огонь Годунова.
— Кто‑то очень могущественный решил проверить нас на прочность. Что же, раз так, то пускай увидит, на что мы действительно способны.
— И на что же? — раздался голос Медведева, заставивший всех остолбенеть, а затем полигон, как и вся база, и все, кто находился на ней, остались без магии.
— Гав, гав, гав, — раздался заливистый лай, который заставил главу тайной канцелярии задрожать от страха.
— Кто‑нибудь знает, где найти хорошего кинолога, умеющего работать с пожирателями?
— Хотите сказать, что теперь в Новой Слободе, помимо имеющихся порождений магии, появились три новых? И эти порождения превосходят всё, о чём у нас имеется хоть какая‑нибудь информация?
— Жорик оказался крайне полезным порождением, способным зародить жизнь даже в местах, уничтоженных магией. Мы уже получили от него принципиальное согласие на поездку по всем таким местам, имеющимся на территории империи, — ответил императору князь Донской. — Исходя из этого, будет несколько некорректно говорить, что все порождения останутся в Новой Слободе. Осьминог осел у Шуйских. Они полностью взяли его под контроль. А вот со скакуном Медведева могут возникнуть конфликтные ситуации.
— Нет, не может рядом с ним возникнуть никаких конфликтных ситуаций, — поправил князя Пётр Дмитриевич, также присутствующий в кабинете императора. — Квартал, в котором находится дом Медведевых, превратился в антимагическую зону. Только сам Максим может использовать там магию. Мне удалось уговорить его, чтобы Семён оставался там, но как долго этот запрет сможет продержаться, я понятия не имею. Сейчас там находятся только простые агенты. И Лиза.
— И что она говорит? И что за Семён? Голицын? — спросил император, понимая, что племянница не стала бы рисковать зря. Даже если дело касается великолепной четвёрки, которая на этот раз превзошла сама себя. Третий кризис оказался самым серьёзным, как и было предсказано Мартинсеном.
— Голицын здесь ни при чём. Медведев назвал своего компаньона Семёном. А Лиза говорит, что он очень милый пёс и занимается его воспитанием, пока Максима нет дома.
— Ну это ладно. Всё так и должно быть, — кивнул сам себе император. — Где сейчас находятся дети? Мне бы самому поговорить с ними. Третий кризис миновал, и нам необходимо начинать готовиться к четвёртому. Сможем преодолеть его, и тогда всё пойдёт гладко.
— Вы так доверяете Мартинсену? — спросил Валерий Владимирович, который всегда крайне скептически относился к любым предсказаниям. А в пророков, предсказателей и прочих видящих будущее людей он вообще не верил.
— Не Мартинсену, а силе его разума. Все три кризиса наступили в рамках, очерченных Йозефом. Даже появление африканской четвёрки и их просьба о помощи.
— Возможно, стоит рассказать и нам о том, что должно произойти в четвёртый кризис? Так будет гораздо проще к нему подготовиться, — произнёс Пётр Дмитриевич, уже дважды получивший отказ на эту просьбу. Он знал только о первом кризисе и принимал в нём непосредственное участие.
— Всему своё время, а пока я так и не услышал, где сейчас ребята?
— Максим и Григорий отправились получать паспорт, а Мирослава и Елена — только подавать документы. Никаких проблем возникнуть не должно. С ними все командиры групп прикрытия. Да и в том районе хватает моих агентов.
После этих слов раздался стук в дверь, и в кабинет вошёл секретарь императора.
— Господа, ЧП на юго‑западе столицы. Несколько кварталов накрыло сильнейшим заклинанием разума. Люди в ужасе спасаются бегством.
— Подготовь для меня машину, настало время познакомиться с компаньоном Первого всадника. Да и Лизе уже пора возвращаться. Как раз заберу её. Нам всем необходимо готовиться, — тяжело вздохнув, распорядился император.
— А чего ты здесь такой страшный? — разглядывая мою фотографию в паспорте, спросила Мира. — Не мог нормальное фото сделать?
— Нормальное там фото. Всё равно в двадцать лет новый получать.
— Значит, до двадцати вот с этим ходить будешь? — Паспорт завис в паре сантиметров от моего носа, так что разглядеть его было весьма проблематично, но это совершенно не смутило Миру. — А если ты до двадцати жениться решишь, то что? Твоя жена должна вот с этим мириться?