Насилай добро, причиняй справедливость — и всё в этом роде.
К тому же Ленка действительно могла помочь. Мы уже выяснили, что порождения магии, которые принимают облик животных, во многом очень схожи с ними. А Ленка у нас умеет обращаться с любыми животными — не только находить общий язык, но и лечить.
— Иди уже сюда и хватит вырываться. Вот сейчас ты действительно можешь полететь вниз. Как думаешь, Мойра успеет тебя поймать или всё же долбанёшься об землю?
Доводы Шуйской показались Баюну вполне здравыми, и он смирился, перестав пытаться пробиться через ментальную защиту рыжей.
— Маха, я почти на нуле, отслюнявь немного магии, — усевшись на спине своего скакуна, сказала Ленка.
И её совершенно не смущало, что всё это происходит на высоте нескольких сотен метров над землёй. Порой налетают достаточно сильные порывы ветра. Да и сама вот такая сцепка между Гиросом и Мойрой выглядела крайне ненадёжной.
Гришка даже на всякий случай подготовил какое‑то заклинание — это было отлично видно по начавшей сгущаться рядом с рыжей тьме.
Да и мы с Мирой не сидели просто так. Каждый тоже начал создавать заклинание, способное помочь Ленке в случае падения. И это явно было не лишним.
Просто Баюн вдруг начал орать, словно его режут. Этот крик подействовал на Мойру, заставив её начать биться в попытках оторваться от розового моста. А взмах крыльев этой чудо‑бабочки был сравним с сильнейшим ураганом.
Как нам всем удалось остаться в воздухе, было категорически непонятно. Да и что произошло с котом, который вдруг резко перестал орать? После чего появилось какое‑то нереальное спокойствие, которое остановило Мойру.
— Спасибо. Но можно было сделать это менее травмирующим образом? — послышался обиженный голос Баюна.
— Нельзя. Ты порождение магии, а не обычный кот. У вас аллергия лечится только таким образом. Только смотри не лижи там пока ничего, дай зажить. Не дашь — аллергия может вернуться, а у тебя уже и отрезать нечего.
— Ленка, чего ты там Баюну отрезала? — спросил я, уже готовый засмеяться.
Сдерживал себя из последних сил. Очень не хотелось обижать хранителя. Он мне импонировал. Хотя их первая и последняя встреча с Семёном едва не закончилась потерей нескольких кошачьих жизней. Прожорливый корги хотел перекусить столь соблазнительным порождением магии.
— Чтобы вы хоть немного поняли, то можно сказать: я его малость кастрировала.
Первым не удержался Гришка, за ним последовал я, и Мира тоже не смогла сдержаться. Но, благо, кот даже не думал обижаться. Он вообще не обратил на нас внимания, принявшись вылизываться где‑то в районе живота.
— Кастрировала ему восприимчивость к магии, которая вызывала аллергию, — дав нам просмеяться, сказала Ленка. Даже глаза закатила. Хотя сама на нашем месте ржала бы громче всех. — Я уже сталкивалась с подобным у Жорика. Отец и дед смогли найти причину, вот я и решила, что у Баюна то же самое.
Кот уже закончил вылизываться и подтвердил слова Ленки степенным кивком, после чего подошёл и потёрся об неё в знак благодарности. Если бы мы не знали, что это одно из порождений магии, то решили бы, что обычный кот.
— Так, что вы здесь устроили? — вновь спросил Баюн, и вокруг Мойры появился красный ореол. — Она очень нервничает, когда приходится подниматься так высоко, а ещё и я со страха не сдержал силу. Но сейчас можете не переживать, ветер нас больше не тронет.
— А больше и не надо, — заговорил Каспер, который висел рядом со мной. — Бабочка уже успела натворить дел. Похоже, что вам придётся начинать делать основу с нуля.
Стоило Касперу замолчать, как раздался оглушительный громовой раскат, а воздух рядом с нами разорвали несколько толстенных молний. Отчего волосы у нас на головах встали дыбом, а Баюн и вовсе стал похож на шерстяной шарик.
— Гроза, — сказала Мира.
— Ураган, — произнёс Гришка.
— Конец света, — кивнула Ленка.
— Магическая буря, — закончил я и погладил Семёна. Справиться с этой напастью сможет только он.
Глава 22
— Что у вас произошло? Почему, находясь на другом конце света, я ощущаю невероятно сильные магические возмущения на территории империи? Да чего уж там, их ощущают вообще все маги. У инков началась настоящая истерия. Император направляется ко мне, чтобы узнать о случившемся, а я сам ничего не знаю.