— Мы когда увидимся, Таня?
— Я позвоню.
Это не отмазка, Леха. Позвоню, точно. Не беспокойся. Ты у меня еще на Иерусалим в плане.
Фаня, естественно, все поняла. У нее на это нюх, как у ищейки. Лена быстро попрощалась и свалила, а мы с бабулечкой моей сели поболтать от души. Нет, не про сексуальные игрища и забавы, а, что называется, за жизнь. Я вся прямо светилась, да и старушка моя разулыбалась. Хорошая она бабка, все понимает, все чувствует, при том, что жизнь у нее была не сахар совсем. Кстати, надо бы ей сахар померять.
А потом я набралась смелости и спросила:
— Фаня! А кроме Блюмкина, Попова и Натана, вы любили кого-нибудь?
— Ну, а как ты думаешь? Любила, конечно. Ты же знаешь, мы, женщины, без любви не можем совсем.
И подмигнула. Так и расцеловала бы ее!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ДВА БОЙЦА. ТЕЛЬ-АВИВ, 1945
Михаль закричала, заплакала, бросилась матери на шею. Фаня скинула свой огромный солдатский мешок на пол, подхватила дочь и тоже чуть не разревелась. Так они, обнявшись и спотыкаясь, вдвоем прошли в комнату, плюхнулись на диван. Михаль крепко прижалась к матери, Фаня гладила ее по голове, целовала в макушку, приговаривала что-то глупое, что обычно говорят после долгой разлуки. Что-то «как ты выросла!», «ты у меня совсем большая стала!», «какая же ты красавица!»
Из кухни вышел Меир, вытирая руки подолом фартука.
— Привет, дорогой! — весело сказала Фаня, продолжая обниматься с дочерью.
— Привет, — Меир развернулся и вернулся на кухню.
Фаня еще раз поцеловала девочку, шепнула ей на ушко: «Я сейчас!» и пошла вслед за Меиром.
— Красивая форма, — сказал тот, не поворачиваясь. — Ты у нас теперь кто? По званию?
— Petty Officer Wren…
— Это что такое?
— Что-то вроде сержанта, только в женской вспомогательной службе на флоте.
— Отлично! Значит, карьеру сделала у британцев?
— Меир! Мог бы и поцеловать при встрече, мы же столько времени не виделись.
— Два года и шесть месяцев. И не виделась ты не только со мной, но и с дочерью. Стоило этого звание британского сержанта?
— А сам как думаешь? И я уже сказала, это не сержант, это аналог. Кстати, что ты готовишь? Я голодная зверски!
— Овощное рагу. У нас, знаешь ли, с продуктами не очень.
— Погоди!
Фаня ринулась к брошенному вещмешку, вытащила оттуда банки, свертки, чуть не рассыпала, принесла на кухню, вывалила на стол.
— Вот, паек на дорогу выдали.
Меир помолчал. Потом сказал:
— Знаешь, мы без твоих пайков как-то обходились все это время и сейчас обойдемся.
— Папа! — Михаль появилась на пороге кухни. — Ты что? Это же мама вернулась!
— Я очень рад, — по-прежнему не отворачиваясь от плиты, сказал Меир. — Это очень хорошо, что она вернулась. Могла бы и не вернуться, правда же? А она — вот она, еще и еды принесла. Правда, через два с половиной года…
— Михаль, — обернулась к дочери Фаня. — Дай нам с папой поговорить, хорошо? А потом мы с тобой поедим и погуляем. И наболтаемся! — подмигнула и улыбнулась через силу.
— Ну-ну, говорите, — Михаль развернулась и вышла. — Не подеритесь только. И без стрельбы, а то я вас знаю. Обоих.
— Я хотела бы сказать, что она очень выросла, но ты же опять будешь говорить что-то про то, как она росла без матери, да? Да. Сэкономь все эти свои сентенции и давай разберемся, что происходит.
— Что происходит? — Меир швырнул нож на стол, развернулся к Фане и упер руки в бока. — Да ничего не происходит. Ты нас бросила, несмотря ни на какие уговоры, несмотря ни на какие принципы. А теперь, через несколько не самых легких лет, флотский сержант, или как тебя там, заявляется домой как ни в чем не бывало и требует отчета «что происходит».
— Через два года и шесть месяцев, — машинально поправила Фаня.
— О да, это очень существенная поправка, сержант, сэр! Или правильнее говорить: «мэм»? Как там к тебе обращались? Officer Fanny Wiener?
— Джуди Винер.
— Ну конечно! Зачем нам еврейские имена на службе его величества! Мы переделаем красивое еврейское имя Иегудит на британский рык «Джуди». Так звучит гораздо верноподданней, правда?
— Ты можешь говорить серьезно?
— Серьезно? Безусловно! Я говорю исключительно серьезно! Вспомни, как ты выедала мне мозг, когда я собирался ехать в Испанию бить фашистов? «Нет, Меир, это не наша война. Нам необходимо воевать здесь, на нашей земле, и только потом думать о том, кому и как помочь в других странах! Мы же строим еврейское государство, а не экспортируем революцию!» Говорила такое?