Ладно, понятно же, что пойду, чего дурью сейчас маяться? Нам сейчас надо бы с бабулей выйти погулять, благо жара спала, на улице легкий ветерок, «бриза», как это невнятное дуновение тут называют. Старушка моя взаперти закиснет, пойдем с ней воздухом подышим.
А на улице и правда хорошо, особенно в тенечке. Конец апреля, уже можно жить. Ни тебе дождей уже, но и жара еще не давит — самое то время. В Израиле вообще идеальная погода стоит примерно два месяца — в апреле и ноябре. Ну иногда в марте и октябре, как в прошлом году. Жалко тут под боком никакого приличного парка нет, я бы Фанечку туда покатила. Есть, правда, что-то жалкое вон там, но надо через дорогу катить. Впрочем, водители тут перед пешеходным переходом останавливаются, так что и правда, пойдем-ка мы туда, к деревьям. Подхватила коляску и поехали мы с бабулей за кислородом, по дороге обсуждая всякие интересные вещи.
— Фаня, про родителей ваших что-то удалось разузнать?
— Убили их. В 1919. Не надо об этом, смотри какая погода хорошая, давай просто погуляем.
Вот и поговорили. Зачем я этот разговор завела? Только все испортила! Думала, что она как все старики начнет бесконечно молодость вспоминать и ей будет приятно. А она только расстроилась. И то сказать, молодость-то у нее была та еще. Сложная. Ладно, помолчим.
Пришли в парк, поставила ее коляску в тенечек, села рядом на скамейку, штаны свои широкие повыше подтянула, чтобы ноги загорели, откинулась на спинку лавочки — благодать! Помолчали. И тут Фаня моя выдает:
— Таня, тебе Томер нравится?
И что ей ответить? Сказать «да» — спалиться, сказать «нет» — глупо.
— Нравится.
— Ты ему тоже.
Молчу. А что говорить.
— Вы были бы хорошей парой.
— А Гила? — не выдержала я и спалилась все-таки.
Фаня улыбнулась.
— Гила — мать Эден. Она хорошая женщина. И хорошая мать.
Когда она так сказала, стало понятно, что жену внука она не любит. И как бы меня на этот адюльтер благословляет. Хорошая она баба эта Фанни. Но я никак реагировать не буду. Достало меня это все, пусть все будет, как получится. Ничего не буду загадывать.
Вышло все, мягко говоря, странно. Я подготовилась, натянула лучшее белье и свое любимое платье. Оно мне, если честно сказать, немного жмет в боках, но оно и к лучшему, получается что-то вроде давно исчезнувшей талии, да и чувствую я себя в нем красавицей. Платье это вообще очень интересный предмет гардероба. Израильтянки ходят поголовно в брюках, платье увидишь редко, так что женщина, одетая в женскую одежду, обращает на себя внимание. К платью хорошо бы туфли на каблуке, но это будет уже слишком. Ладно. Сойдет для сорокалетней женщины-матери, сиделки-приживалки.
Прибежала Эден, с удивлением взглянула на меня, мне даже стыдно стало за свой «роскошный» вид, к которому девочка не привыкла. Что-то протараторила про какой-то очередной их культовый хит, я не поняла какой, но пообещала его разобрать с ней, и, стараясь не глядеть на Фаню, отправилась за дверь.
— Таня!
— Да, Фаня? — от нее так просто не сбежишь!
— Возьми, — и протягивает деньги.
— Зачем? Что это?
— На такси. Туда, — и со значением добавила: — И обратно.
Надеюсь, Эден ничего не поняла.
— Спасибо, — говорю. — А то на автобусах сейчас опасно.
А ведь на них и правда опасно! Так что такси — лучший выход в нашей ситуации.
Как раньше писали в пьесах: реплика в сторону. Так вот, ездить в такси значительно комфортней, чем в общественном транспорте. Истина избитая, но от этого не переставшая быть верной.
Приехали. Я отважно позвонила, дверь открылась, вошла, огляделась. Ну что ж, все как у всех: новая мебель, проигрыватель с колонками, большой телевизор. Неплохо живете, бабушкин внук. Посмотрела на него, улыбнулась. Просто так улыбнулась от волнения. А он неправильно понял, подошел ко мне, положил руки на плечи и стал притягивать к себе. Нет, Томер, не так быстро! Я легко и не обидно — советские девушки это умеют классически! — выскользнула из предполагаемых объятий и спросила (домашняя заготовка!):
— Чем я могу помочь тебе, Томер?
Вот пусть не думает, что все мы слабы на передок и сразу рухнем к мужским ногам. Тут главное не заиграться. Надо бы вспомнить давно забытые приемчики, чтобы и не передержать, и не отдаться раньше времени.
А он, как все мужики засуетился, потому что они себе домашних заготовок не делают и даже на два хода вперед не просчитывают. Надеются, что в нужный момент придумают, что делать и как поступить, их любимое выражение: «по ситуации». А сами потом в застежках лифчика путаются, от чего пропадает все настроение и пробивает на ха-ха. Ну, ваш ход!