— Таня, это подло!
— Да ты что?! А шантажировать меня, бедную вдову, не подло?
— Ты не вдова.
— Так ведь это быстро можно устроить.
— Теперь ты мне угрожаешь?
— Ни в коем случае! Сообщаю тебе различные варианты развития наших с тобой отношений, только и всего.
— Я же пошутил, а ты взъелась сразу! Перестань, Танюша.
— Еще раз назовешь меня Танюшей — и я быстро стану вдовой. Понял?
— А как тебя называть? Татьяна Константиновна?
— Как вариант.
— Ну, хорошо, Татьяна Константиновна, — улыбнулся этот гаденыш. — Вот я и предлагаю вам посидеть в кафе и там обсудить развитие наших отношений.
— Не будет никаких отношений, уясни это уже. Ты легализуешь меня в этой стране, я продолжаю экономить деньги, чтобы совершенно официально улететь отсюда к дочери, и уже там, в России, оформлю развод в одностороннем порядке. Общих детей у нас нет, так что это будет быстро и безболезненно. Это единственное развитие отношений, которое у нас может быть.
— Тань, да не пори ты горячку! Я понимаю, ты злишься, это справедливо, я поступил как подонок, но я хочу все исправить. Вспомни, как нам было хорошо раньше!
— Игаль… — сказала я тихо и вкрадчиво.
— Что? — так же тихо переспросил он.
— Иди на хуй!
Повернулась и пошла. Грубо? Грубо. Переживет.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ВОЗМЕЗДИЕ. ПАЛЕСТИНА, ГАЛИЛЕЯ, 1929
Первый натиск они отразили. Когда погромщики стали приближаться к кибуцу, Фаня приказала дать предупредительный залп поверх голов. Это подействовало, арабы с криками побежали обратно в деревню, но было ясно, что они обязательно вернутся. С этими-то налетчиками они справятся, но ее больше волновали ребята в поле, там с ними Натан. Правда, у них есть оружие, но погромщиков целая толпа, а кибуцников — неполный десяток. Так что Фаня отрядила пятерых ребят с винтовками и хорошим запасом патронов (почти все, что у них было) остановить какой-нибудь рейсовый автобус (неважно какой), высадить пассажиров (ничего, дорогие, придется потерпеть, времена сейчас такие) и на всех парах мчаться забирать ребят с поля. Остальные кибуцники с револьверами и бомбами были расставлены по периметру с указанием шуметь как можно громче, если увидят погромщиков. Сил мало, нужно маневрировать.
Детей и женщин отправили в убежище, заваленное огромными базальтовыми валунами. Ворваться туда враги не смогут: железная дверь надежна, выдержит даже взрыв гранаты. Воды и еды там на несколько дней. Осталось дождаться тех, кто работал в поле — и все, можно держать оборону. Фаня вышла к воротам, улыбнулась мальчишке в будке, выставившем ствол винтовки из окна. Поправила ему приклад, молча показала, как держать правильно, похлопала по плечу: не волнуйся, им не прорваться, когда такой богатырь охраняет въезд в кибуц! Богатырю было лет 19, бледный, неумелый и пугливый, не отошедший еще от «иудейска страха», только недавно из галута, пороху не нюхал. Ну, таких тут большинство. С боевым опытом — она одна. Натан хоть и был в действующей армии, но всего лишь в пропагандистах ходил. Если арабы ломанутся всей деревней — не сдержать. Сомнут и забьют насмерть, хоть есть боевой опыт, хоть нету. Но тогда останется одно — забрать с собой в ад как можно больше погромщиков. Есть еще робкая надежда их напугать. Хотя шансов мало. Они прекрасно знают, сколько нас тут, так что… Ладно, что гадать, посмотрим.
Нащупала свой Webley пушечного калибра. Пятерых она уложит. Шестой патрон — себе. И улыбнулась пафосу такой мысли. Никогда себе не оставляла последний патрон, даже не думала об этом, когда поливала из пулемета немцев, петлюровцев, белых, красных, а тут, смотри-ка, размякла. Хрен вам, а не Фанни-Иегудит Винер. Мы еще повоюем.
Армия у нее, конечно, та еще, слабовата. Это не Манин отряд сплошных головорезов. И не Митин дисциплинированный и обученный полк. У нее всего лишь мальчишки и девчонки. Смелые, отчаянные, безрассудные, но она таких навидалась в степи — вот их как раз и выбивали первыми. И хорошо, если смельчаки успевали хотя бы раз выстрелить. Она своих воинов учила: в пекло не лезть, голову держать холодной, оценивать ситуацию, отстреливать вожаков. Один выстрел — один враг. Но это в теории красиво звучит, а на практике… Фаня, глядя на них, вспоминала себя, как переживала, сможет ли убить человека. Она смогла. За этих детей поручиться не может. Но других-то нет. Так что — хочешь, не хочешь — а это твое войско, с ним и воюй. Еще раз проверила, правильно ли расставила бойцов — вроде правильно. Ну, практика покажет.