Леха, между прочим, оказался крайне предусмотрительным: захватил небольшой переносной холодильник, который обычно есть в каждой израильской семье, только у Фани не было — куда ей с этим холодильником ездить? В багажнике, как он сообщил, у него два раскладных стула, так что экипирован он был полностью. Молодец!
Подвез нас прямо к пляжу, чтобы Фанечке далеко не ходить, а сам поехал искать стоянку. По субботам на пляже припарковаться большая проблема. Иногда неразрешимая.
И пошли мы с Фанечкой, не торопясь, опираясь на алихон, к ближайшей полянке, ну чисто бабушка с внучкой в выходной отправились на морскую прогулку. Разложила я стульчики, сбросила сарафан, вынула из холодильника бутылочки с водой, нарезанную кубиками мякоть арбуза. Рай. Чисто рай земной. Только жарко очень и песок на зубах. Хорошо, что я сообразила на Фаню панамку надеть, голову прикрыть, дорогущим кремом ее намазала от солнца, не жалея — густо намазала. И удачно, что нашли небольшой участок в тени, там стульчики и поставили. Я и сама намазалась этим кремом, чтобы не сгореть. Все, можно жить. Вот так — однозначно можно!
Шум на пляже стоит неимоверный: народ весело орет, когда купается, спасатели что-то кричат из своих будок, дети визжат, взрослые кричат. Молодые парни играют в «матки» — это как теннис или бадминтон, но с деревянными ракетками и тугим пластиковым шариком. Он, между прочим, очень больно бьет, когда случайно прилетает по телу. А такое бывает. Не все же они мастера игры, хотя многие успевают долго держать этот шарик в воздухе. Но потом он обязательно упадет. Или прилетит кому-нибудь в чувствительное место.
Большие семьи израильтян раскладывают на одеялах огромное количество еды, ветер носит пустые упаковки из-под чипсов и разноцветные пластиковые пакеты. Мужчины пьют пиво, время от времени отвлекаясь на поплавать, женщины ведут нескончаемые беседы почему-то непременно визгливыми голосами. Девушки — поголовно красавицы писаные, стройные с оливковыми телами, длинными темными кудрями, господи, куда эти парни смотрят? Бросайте вы свои дурацкие ракетки, идите заигрывать с девчонками, они же ждут, неужели вы этого не видите?
— Ну как вы? — Леха, видно, припарковался, тихо подошел сзади.
— Напугал, придурок! Нормально. Как видишь. Наслаждаемся.
— Иди, Таня, искупайся. Я посижу с Фаней.
— Ладно. Фаня, посидите с Алексом, я быстро! Потом обсохну и поедем домой, жарко тут. Хорошо?
Вот оно, счастье! Забежала в воду в своем уродском купальнике, зная, что Леха пялится на мою похудевшую задницу, поэтому старалась войти в море красиво, и тут же сама себя обругала: нашла время и место кокетничать. Вот как обстановка здешняя действует.
Вода в Средиземном море бирюзовая, прозрачная, но теплая, чуть ли не горячая, сильно прогрелась за лето. До нормальной глубины переть и переть, но зато там, когда дойдешь, водичка попрохладней, даже холодная местами. Плюхнулась, поплыла сначала брассом, потом саженками, потом на спине, потом раскинула руки и ноги звездой, подставила лицо солнцу, теперь — лежать, качаясь на волнах, чувствуя, как высыхает соль на щеках. Господи! До чего ж хорошо! Надо запомнить это чувство наслаждения и вспоминать, когда будет плохо. Или не плохо, а просто никак. Но запомнить по-любому. Наверное, так и выглядит счастье, да? Все, надо к берегу и уводить Фанечку, как бы не перегрелась.
Всю обратную дорогу бабуля моя вела светскую беседу с Алексеем, выясняя, кто, откуда, чем занимается. Светски пригласила в гости. И пока он парковался, а мы с ней, не торопясь, двигали к дому, шепнула мне:
— Он милый! Я бы не упустила!
Да-да, не упустила бы она, охотно верю. А мне-то как не упустить? И, главное, зачем? Что мне потом с ним делать, с «не упущенным»!?
Дома отправились мы с Фаней в душ, отмыла я ее от летавшего в воздухе песка, осмотрела всю — вроде не подгорела, слава богу. А то и правда, Михаль мне надает по голове. И правильно сделает. Сколько мы там были? Двадцать минут? Старикам и этого достаточно, начались у меня угрызения совести. Вымыла ее, уложила отдыхать, Лехе наказала порезать салат, да помельче, чтобы прожевать можно было, теперь и самой в душ можно. Ледяной воды не дождаться, конечно, но и еле прохладная успокоила нагретую кожу.
Вышла из ванной чистая, благоухающая, в халатике, на башке тюрбан из полотенца, давно забытые ощущения насыщенно проведенных выходных. Посмотрела в зеркало и сама себе понравилась.
Оказалось, что понравилась я не только сама себе. Зашла на кухню, проверить, как там салат поживает, да бутербродиков с сыром сделать, а Леха смотрел, смотрел на меня, хлопочущую, а потом — откуда что взялось!? — развернул к себе лицом и поцеловал. Ну и я его поцеловала в знак благодарности, не от любви же! Стоим, целуемся, одна его рука у меня на талии, а под халатиком-то у меня нет ничего! Я аж прямо задрожала от этой мысли, закинула Лехе руки за шею, прижалась, встала на цыпочки — ну чисто студентка-первокурсница, впервые обнимающаяся с мальчиком. Целуется мальчик, надо отметить, неплохо.