Шарль казался воплощением истинного короля: молодой, по-своему красивый, не по годам мудрый, в меру осторожный и наверняка справедливый. Такой не станет рубить головы направо и налево. Не станет заливать окраинные земли кровью…
Но, придя к власти, Шарль будто оказался другим человеком. И все пошло совсем не так. Когда война за трон Кордии так неожиданно быстро и триумфально закончилась, Мадино совсем отошел от дел, несмотря на то, что успел показать себя блестящим, даже можно сказать — гениальным полководцем.
Все важные государственные решения принимали теперь другие, неминуемо увлекая страну в бездонную пропасть. А сам новоявленный король лишь предавался любимым жестоким играм.
Тряхнув головой, Бернар поправил волосы, оперся на перила балкона и, отбросив на время тяжелые мысли, с удовольствием подставил лицо ласковым лучам первого по-весеннему теплого солнца.
Вдруг внимание графа привлек какой-то шум внизу. Бернар неохотно открыл глаза и внимательно осмотрел двор. Там появились три человека. Двое рослых гвардейцев вытащили из боковой калитки заключенного, проволокли его под руки через весь двор и бросили на землю перед каретной стоянкой. Человек неловко упал на колени, еще больше гремя по камням сковавшими его руки и ноги тяжелыми кандалами. Одет он был явно не по погоде. Босые грязные ноги выглядели так, словно узник никогда в жизни не носил обуви. Избитое, покрытое старыми и новыми ранами тело едва прикрывали ветхие штаны до колен и темная рваная рубаха. Неопределенно помойного цвета волосы обкромсаны очень коротко, почти налысо, и торчали кое-где неровными клоками. Бернар вздохнул.
«Еще один бродяга. Но почему здесь, во дворце?»
Он решил спуститься вниз, чтобы лично разобраться в столь странном деле. И вот, покрытая ковром лестница главного входа во дворец осталась позади. Серые каменные плиты, промерзшие до звона еще с ночи, гулко отозвались под твердым шагом Бернара. Гвардейцы вытянулись в струну и отсалютовали высокородному начальству. Заключенный еще больше сжался в комок и заметно дрожал, то ли от страха, то ли от холода.
— Что за шум вы тут устроили? Портите такое замечательное утро.
Бернар старался говорить и выглядеть сурово, но прекрасно понимал: стражники ему не поверят. Уж кто-кто, а фельдмаршал зря никого не обидит. О том любила потолковать на досуге вся кордейская армия.
— Не извольте беспокоиться, господин граф! Скоро приедет тюремная карета, и нас тут не будет, — браво доложил один из гвардейцев. — Извините за шум. Энтот вот бездельник совсем не хочет шевелить ногами, так пришлось его по камням волочь.
— Ты, бестолочь, поклонись господину фельдмаршалу! — прикрикнул на заключенного второй, пнув ему в спину так, что тот упал на плиты лицом вниз. — Выпороть бы тебя хорошенько за шум, что ты тут устроил! Да некогда уже. Ничего, новый хозяин тобой займется!
Бернар, неспешно обойдя узника, встал перед ним и приказал:
— Поднимите-ка, ребята, своего красавца на ноги. Посмотрим, с кем вы тут развлекаетесь.
Гвардейцы быстро подхватили бродягу под локти и встряхнули над землей. В их больших крепких руках истощенный человек казался совсем маленьким и хрупким. Он не подавал признаков жизни и не поднимал голову.
— Что-то ваш бедолага совсем дохлый, — заметил Бернар, взял в руки ножны одного из стражей, самым кончиком подцепил подбородок пленника и поднял его на себя. — Он хоть дышит?
Тот в ответ медленно полуоткрыл ярко зеленые глаза.
— Норрьего?! — выпалил опешивший Бернар, бросая ножны и делая шаг назад. — Разрази меня гром! Это что, Норрьего?! Не может быть! Я же сам видел, как его казнили!
Узник безвольно уронил голову и продолжил неподвижно висеть на руках стражи.
***
Так близко бывшего любимца бывшего короля Кордии князя Ньетто, генерала Хавьера Норрьего Бернар не видел с тех пор, как привел его на веревке к воротам Триволи. Именно там, в самой страшной тюремной крепости страны, преступник и содержался вплоть до суда и казни.
Норрьего был почти вдвое моложе Бернара и когда-то начинал карьеру под его командованием. Хавьер тогда по-хорошему поражал. Не по годам серьезный семнадцатилетний парень с грустными зелеными глазами, он старался во все вникнуть и всей душой стремился хоть чем-то принести пользу старшим по службе. Несмотря на княжеское происхождение, он легко сходился с низшими чинами и совершенно спокойно, если не сказать радостно, разделял с ними все суровые тяготы походной жизни. Спал на земле, ел со всеми из одного котла, и как будто никогда не уставал на марше. Кто бы мог подумать, что буквально через пару лет Хавьер превратится в бездушное кровожадное чудовище?