– Пуговицы потерялись. Они по всей капитанской каюте раскатились – я уж не стала собирать.
– Капитан тебе что-то сделал?
– Да нет, это так, – отмахнулась я с ухмылкой, – в порыве страсти. Я немного увлеклась перед тем, как его убить. Он так потрясающе целовался…
Кажется, предел терпения Лейфа я нащупала – внезапно оказалась сидящей у него на коленях, а губы вампира приникли к моим. В этот раз он требовал – я не боялась. Отвечала с тем же жгучим вожделением, с тем же безумством. И внезапно поняла, что Лейф ничем не уступает покойному капитану.
– Вампирку целует, – послышался неодобрительный шёпот среди команды.
Нам было всё равно. Мы оторвались друг от друга, только когда губы заболели, а дыхания стало не хватать. Смотрели в глаза и искали там что-то среди лихорадочного блеска.
– Не обращайте внимания, – попросила я матросов, не отрывая взгляд от вампира. – Он спятил.
Лейф и не думал возражать.
Грань третья – вампирское будущее. Глава 20
Мы плыли очень долго: я устала от безделья, и ёрзала у Лейфа на коленях: то сяду, то прилягу, по голову поверну. Он не возражал: осторожно перебирал мои волосы, давно распустив причёску. Не знаю, что вампир находил в занятии, а я млела от прикосновений словно кошка. Могла и заснуть, но держалась – раздражали настороженные взгляды оставшейся команды. Мало ли что выкинут.
– Земля! – вдруг закричал кто-то.
Я рывком села и всмотрелась вдаль. Не думала, что мы на лодке сможем добраться до материка и оказалась права – вдали маячил остров, сверкая золотыми куполами.
– Храм Лаврика? – уточнила я, безошибочно узнав.
– Монастырь, – поправил капитан. – Вы уж простите, госпожа, но мы туда прямым ходом.
– И правильно, – пожала я плечами.
Чего мудрить, если такие хоромы под носом? Не знаю, как скоро получится оттуда выбраться, но гостевых комнат – причём удобных комнат, а не келий два на два, как было в храмах старой религии – там на всех хватит.
Команду почему-то мой энтузиазм смутил – они смотрели на меня, будто ища подвох.
– Что не так? – решила я узнать на всякий случай.
– Дык, вас же того… молнией должно на входе… – намекнул кто-то.
– Ах это! – отмахнулась я. – Да не берите в головы – Лаврик о таком не в курсе.
Вряд ли он стал заморачиваться защитой храмов от нечисти. Он и лесовику покровительствовал, и мой вампиризм принял благодушно. Но моряки об этом не знали, поэтому на слово не поверили. Да только спорить и не думали – вдруг меня правда пришибёт на входе?
Причалили мы скоро. Матросы повыскакивали, сноровисто вытаскивая судно на берег. Я вышла из лодки последней, прыгая, чтобы не оказаться в воде. Моряки недовольно заворчали, что я мешаю тащить, раскачивая шлюпку. А потом, когда я направилась к монастырю, стали затаскивать медленнее – видимо, хотели посмотреть, как меня ударит молния.
Дверь открыла монахиня, облачённая в красное полностью закрытое платье до пола, сидящее идеально по фигуре. Даже юбка была узкая без лишних подкладок и колец, чего я никогда раньше не видела. Забранные вверх волосы спрятались под массивным головным убором, который называли тиарой. По ней я и определила, что встречать нас вышла настоятельница. Косметикой монахиня тоже не брезговала. «Каждый человек должен заботиться и ухаживать за собой, чтобы радовать глаз других», – гласила одна из заповедей нашего бога, которой он любил доставать меня с утра.
– Доброго вам дня, госпожа моя, – поклонилась я, осеняя себя знаменем бога. Мужчины, включая Лейфа, даже рты раскрыли от подобной наглости. Вампирке нельзя себя так вести. По их мнению. Да и как чародейка я надежд не подавала. – Мы чудом спаслись от пиратов, к сожалению, потеряв корабль и имущество. Не позволите ли найти укрытие под покровительством бога, пока не появится возможность перебраться на континент?
– Доброго вам дня, госпожа, – в ответ поклонилась настоятельница. – Мы рады принять последователей бога нашего. Можете рассчитывать на кров и пищу за этими дверьми. Меня зовут Орния. Позвольте узнать ваши имена?
– Эния, – скромно ответила я, не желая вдаваться в подробности. – А это муж мой, Лейф.
«Муж» возражать не стал. Они обменялись любезностями с настоятельницей, после чего она отступила на шаг, приглашая войти. Я проворно цапнула вампира под руку и без страха завела внутрь – он входить тоже опасался, но рядом со мной не решился юлить. Ни молний, ни грома, ни злобного Лаврика с претензиями, что я тут оскверняю его «загородную виллу».
Моряки последовали нашему примеру, поочерёдно представляясь и проходя внутрь. Рядовые монахини, не обременённые головным убором, спокойно работали, без любопытства проходя мимо нас. Как там говорится: «Любопытство – грех, страшнее которого нет в этом мире. Дела чужие сокровенны и тайны, если нет в них ничего, что другому навредить может. За грехи свои каждый сам в ответе». Я усмехнулась собственной памяти. Не то, чтобы я была настолько набожной в те далёкие времена, когда верила в непогрешимость бога, просто Лаврик безумно любил себя цитировать, и не выучить всё это наизусть казалось почти невозможно.
– Позвольте, я провожу вас в комнаты, – предложила Орния, когда все представились и выстроились в одну линию. – Аделия, Розана, будьте так любезны, принесите чистое постельное белье нашим гостям!
Две монахини, проходившие мимо, поклонились и ушли куда-то быстрым шагом, а Орния повела нас по монастырю.
Короткие коридоры резко поворачивали и всегда заканчивались дверьми. За ними прятались большие залы, из которых ветвились следующие короткие коридоры. Гостевых спален было много, и все разные: семейные, одиночные, для парочек, общие. Казалось, по номерному фонду обитель Лаврика даст фору любой гостинице. Нас отвели на третий этаж, в небольшую комнату с уже застеленной двуспальной кроватью.
На окнах висели длинные золотые занавески, подобранные лентами, словно бальные платья. Из угла сверкало зеркало, рядом с которым стоял таз и кувшин с водой. На крючке болталось полотенце. И много, действительно много картин в массивных багетах, скульптур, ваз со свежими цветами.
– Богато здесь живут! – восторженно осматривался Лейф, когда настоятельница предложила располагаться и ушла провожать моряков.
– Это же «дом» самого Лаврика, – пожала я плечами.
– Я считал, что бог не поощряет богатства и роскоши.
– Зато покровительствует искусству и самовыражению. Да и вообще Лаврик – бог непостоянства бытия, но не все об этом помнят.
Первым делом я умылась, с удовольствием стирая с лица остатки крови. Никогда не думала, что чистота настолько потрясающее чувство. Лейф разлёгся на кровати и выглядел так заманчиво, что я не удержалась – пристроилась рядом и уснула буквально через минуту.
Не знаю, мог меня кто-то разбудить, или я чуть что угрожала палочкой, но проснулась я глубокой ночью. Лейф сидел рядом и читал газету. Я сперва удивилась – такой тонкой хватило надолго или он только сел? – а потом увидела две высокие стопки на полу.
– Который час? – отвлекла я вампира.
– Около трёх.
– А ты чего не спишь?
– У них архив неплохой оказался – увлёкся. Да и я выспался до ужина. Кстати, ты-то не голодная?
– Перекусить не откажусь, – пожала я плечами, сползая с кровати.
Не то чтобы хотела сильно есть, но до утра заняться было всё равно нечем.
– Тогда сходи на кухню. Это на первом этаже, недалеко от входа, первый поворот направо, если смотреть с улицы. Тебе хотели оставить немного, но не знаю, разогреет ли кто в такое время.
– Ай, это я сама умею, – отмахнулась я, вертя палочку.
Лейф с минуту недоверчиво смотрел, как я обуваюсь, а потом не выдержал:
– Слушай, ты с этой палкой и правда никогда не расстаёшься?
Да, несведущим казалось, что в некоторых местах я могла обойтись и без волшебства. Но привычка – вторая натура. Если я убирала палочку в сторону, начинало казаться, будто мне отрубили руку.
– Да, я же говорила.