- Ты чё, ох*ел Сахарок?! – Прохрипел я, пытаясь выпрямить спину и встать более прямо. – Или так сейчас принято с друзьями здороваться.
- Ты мне не друг больше. Поржал надо мной, да?! На новый год?
- Ты о чём вообще?!
- Ты ведь сказал, что она тебе не нужна, зачем ты припёрся к ней тогда?!
“Приплыли...”
- Ты совсем идиот? Я это говорил ещё в прошлом году, в сраном октябре. А вот ты мне ничего не сообщил о своих доморощенных чувствах.
- Я говорил... – Теперь Захар из грозного зверя, каким пытался казаться всё это время, превратился в насупившегося ребёнка.
- Ооох... когда? – Уже не обращая внимания на боль в спине, я с недоумением тёр начинающую набухать шишку на лбу.
- Перед новым годом, но вы тогда даже не обратили на это внимания! Вам всегда было плевать на меня!
“Вот же придурок”
Я постарался напрячь голову, чтобы вспомнить хоть что-то похожее на такой разговор, но тщетно. Может быть, это из-за неудачного приземления, а может, действительно забыл.
- Извини, но я ничего такого не помню. – Поправив шапку и стянув с плеча болтающийся всё это время рюкзак, я прямо посмотрел на уже бывшего друга. – Ну что, будем драться или расходимся? Заметь, я ведь даю тебе грёбаный шанс спокойно уйти. Дружище!
Я намерено увеличил тон на последнем слове, давая этому борову шанс одуматься. Захар всё так же стоял и грозно раздувал ноздри, но я прекрасно видел, что это показное. Ему больше не хотелось драться, весь гнев он уже выплеснул, и оставалось только ждать, что же пересилит: его упрямство или остаток мозгов.
Выдержав для приличия паузу, чтобы не показаться побеждённым, он медленно отвернулся и зашагал прочь. Как только его фигура скрылась за поворотом, я снова нацепил на плечо рюкзак и, прихрамывая, побрёл к своему подъезду. О походе в школу речи уже быть не могло. Кое-как, добравшись до своей квартиры я, не разуваясь, упал ничком на диван. Для меня день подошёл к концу.
- Ты и правда, не помнишь, чтобы он говорил о Соне?
Ангела вопросительно посмотрела на меня. Она сидела за моим письменным столом, укутавшись в огромный жёлтый плед, держа исписанный лист перед собой, я же сидел на лавочке и медленно пил горячий кофе.
- Да, как я не пытался потом вспомнить хоть что-нибудь связанное с этим.
- Покажи мне. Я хочу увидеть. – Положив листок на стол, и прижимая к себе плед, Ангела встала из-за стола и, мягко наступая на снег босыми ногами, подошла ко мне.
- Как я тебе это покажу? – Я, посмотрел на Ангелу, укутанную в жёлтый плед, как бабочка в кокон.
- Ну, воссоздай эти события здесь. Ты же это уже делал, когда писал о зиме.
- Я не знаю как.
- Нужно просто представить, будто смотришь фильм со своим участием, вот и всё.
- Я не хочу, чтобы ты на это смотрела. Или тебе так хочется посмотреть, как меня избивают? – Встав с лавочки, я протянул девушке полную кружку горячего кофе с молоком.
- Нет, конечно, просто интересно было бы посмотреть на этого Захара. – Приняв кружку из моих рук, она осторожно сделала глоток. – Печенья бы ещё.
- Хорошего понемножку. – Пробормотал я, садясь обратно за стол.
- Жадина. – Ангела, поправив полы пледа, села на скамейку и, сделав жутко обиженное лицо, демонстративно отвернулась.
Улыбнувшись, я создал рядом с ней на скамейке серебряный поднос, на котором стояла стеклянная вазочка с самым разнообразным печеньем, какое только смог вспомнить. Посмотрев на поднос, Ангелина закинула ногу за ногу, взяв одно.
- Довольна, королева? – Ухмыльнувшись, спросил я.
- Королева тебя прощает. – Быстро взглянув на меня, ответила Ангела.
- Ну, ну.
Невольно засмотревшись на неё, я вдруг заметил её обнажённые ноги.
- Ты что, голая? – Ошеломлённо спросил я.
- А что такого? Я в своём мире никогда одежды не ношу, только когда я у тебя в гостях, приходиться надевать эту мишуру. – Ангелина, нисколько не смутившись, продолжала по крохотному кусочку откусывать от печенья, запивая кофе.
- И ты ещё удивляешься, почему я к тебе никогда не заглядываю!
- Ой, какие мы робкие! – Демонстративно обнажив голые плечи, Ангела, ехидно улыбаясь, смотрела на меня.
Ухмыльнувшись краешком губ, я взял в руки карандаш и, опустив голову, стал выводить первые неровные цифры на листе. В ночной тишине было слышно, как девушка притворно фыркнула.