“Нельзя допустить того, что было тридцатого августа” – Твердил себе снова и снова. Каждый раз просыпаясь, я ожидал ствола пистолета, направленного мне в лицо, а засыпая, взвешивал свои шансы на то, что проснусь.
Экран телефона мягко засветился. Переложив кружку с кофе в левую руку, а правой поднимая мобильный, я открыл входящее сообщение.
“Доброе утро, брат, как ты там, Грюм?”
Нажав на клавишу “Ответить”, лениво набрал ответный текст:
“Всё о’кей, Сид, сижу, кофеек попиваю”
Отправив сообщение Артёму, бросил телефон обратно на стол. Мы условились использовать свои прозвища, которые нам дал когда-то Гвоздь, как кодовые слова. Если в сообщении было имя - всё плохо, если прозвище – хорошо, на случай, если приставят пистолет к нашим драгоценным черепушкам.
На следующий день после известия о смерти Захара мы узнали, что вместе с ним убили и Лёху с Димой. В тот вечер он был с ними, может, по случайности, а может быть, и нет. Их троих просто расстреляли, приставив лицами к стене заброшенной трёхэтажки, как будто мы на сраной войне. Я старался не думать о том, что было бы, если Соня согласилась тогда выйти на прогулку с ним. Изо всех сил старался не думать.
С ней не общался. Ни смс, ни единого звонка от неё не поступало, как бы я не старался выйти на связь. Дверь она не открывала. Единственное, что не давало мне сойти с ума, это редкие разговоры с её родителями, когда те уходили утром на работу. Мы встречались как бы невзначай, и я расспрашивал, как у неё дела. Когда она оставалась в квартире одна, я буквально не отходил от своей двери, сидя на тумбочке и прислушиваясь к любому шороху на лестничной площадке.
Кофе давно остыл, тело затекло, а седалище уже начинало болеть. Встав из-за стола, протяжно потянулся. Переждав секундное помутнение в глазах, я облокотился одной рукой о край стола, снова разглядывая ледяные узоры на окне.
В квартире стояла полная тишина. Свет во всех комнатах был выключен, а окна плотно зашторены, это создавало полумрак. Я уже не помнил, когда в последний раз включал телевизор или компьютер. На мне всегда была надета зимняя одежда, а все двери в комнатах открыты настежь, чтобы ничто не мешало рвануть к выходу. Я перестал садиться спиной к дверям и всё время закрывался, когда нужно было переодеться. Нож стал для меня плюшевым мишкой, с которым я засыпал и просыпался, держа его в щели между кроватью и стеной.
Тишина начинала неприятно давить на слух. С удивлением понял, что стою в таком положении уже несколько минут. Чтобы сбросить оцепенение пару раз моргнул и, убрав затёкшую руку со стола, нервно потормошил волосы.
Подойдя к раковине, глубоко вдохнул и выдохнул, рассматривая своё отражение в зеркале. Гримаса отвращения и злобы как никогда шла мне сейчас.
Со злостью сплюнув в раковину и ещё раз, глубоко вздохнув, принялся вышагивать по кухне назад вперёд, будто это бесполезное занятие могло улучшить моё положение. Большие порции кислорода кружили голову и заставляли моё сердце биться чаще. Я чувствовал, как кровь, расширяя вены, с бешеной скоростью мчится к жизненно важным органам, даря мне ещё немного жизни.
Время текло до злости медленно, подобно киселю. Секундная стрелка на кухонных часах, будто нехотя, отбивала секунду за секундой. Только в такой тишине можно услышать тиканье часов и стук сердца, таких разных по составу, но до боли схожих по значению. Устав вышагивать, я вновь вернулся на своё место за столом.
Я как-то услышал в одном фильме интересную фразу: “Главный вопрос философии – совершать или нет самоубийство”. Не помню уже ни название фильма, ни его сюжет, но эта фраза крепко засела где-то в глубине моей памяти. Спустя несколько лет, валяясь где-то на верхних полках, она обросла не одним сантиметром пыли и вдруг, подобно птице, она встрепыхнулась и возникла именно сейчас, когда в нескольких сантиметрах от моей ладони лежал прекрасно заточенный нож. Забавно, сколько самоубийств произошло потому, что в момент отчаяния и страха к людям приходили именно такие мысли.
“И о чём я думаю... Это же бред полнейший! Ну, сдохну я от своей руки и что измениться? Бред... бред... бред. Всё это больше похоже на дерьмовый сценарий дешёвого фильма”
“Философия, самоубийство, вспомнил тоже. Возьми себя в руки нытик” – Раздалось в моей голове.