“Раз такой умный, подскажи, что делать” – Подумал я, но ответа не последовало.
- Я точно схожу с ума.
Мой голос в густой тишине звучал до жути неестественно, даже тиканье часов казалось, прекратилось. Страх, пустота, гнетущая тишина – всё это медленно убивало меня, я это чувствовал. Чувствовал, как от моей души медленно отваливаются лоскуты. Я не знал, что мне делать. Я боялся за Соню, её нежелание меня видеть только углубляло моё состояние. В глубине души я понимал, что больше не смогу её обнять, не смогу как раньше поговорить с ней. “Нас” - больше нет.
Линия вторая
Вторая линия горизонта
“Меняются и время, и мечты;
Меняются, как время, представленья.
Изменчивы под солнцем все явленья,
И мир всечасно видишь новым ты.
Во всем и всюду новые черты,
Но для надежды нет осуществленья.
От счастья остаются сожаленья,
От горя — только чувство пустоты.
Уйдет зима, уйдут снега и холод,
И мир весной, как прежде, станет молод,
Но есть закон: все обратится в тлен.
Само веселье слез не уничтожит,
И страшно то, что час пробьет, быть может,
Когда не станет в мире перемен”
Луис де Камоэнс
Я с нетерпением дождался, пока проедет последняя машина, и быстро зашагал по «зебре». Мужчина в костюме уже подводил свою дочку к воротам школы, как у неё вывалились карандаши из бокового карманчика портфеля. Папа, что-то бормоча себе под нос, начал быстро собирать все орудия искусства дочери.
Ускорив шаг, я уже был в метре от них, когда музыка в наушниках неожиданно умолкла. Не останавливаясь, я достал телефон и нажал на кнопку: телефон выключился. Тут под ногой что-то хрустнуло. Моментально замерев, бросил взгляд вниз.
И тут я закрыл глаза. Моё тело по инерции откинуло влево, и я завалился прямо на мужчину в костюме, повалив его на землю. Несколько секунд я ничего не слышал, лишь звон в ушах. Перед глазами, будто я смотрел на фотографию, застыло изображение моих кед и несколько карандашей разного цвета выглядывающих из-под них: красный, белый и чёрный.
Писк нарастал и усиливался, будто тысячи колоколов в одной моей черепной коробке, как вдруг неожиданно смолк.
Секунда тишины, лишь короткий вскрик воробья где-то на дереве.
Как айсберг раздирает обшивку корабля, по моим ушам ударил истеричный детский крик где-то совсем рядом. Открыв глаза, я увидел безумный взгляд мужчины, лежащего рядом со мной на земле. К груди он прижимал свою маленькую дочку, которая смотрела на меня и кричала. Только спустя секунду я увидел красные брызги на пиджаке и рубашке мужчины. Под футболкой быстро становилось горячо, будто пролил на себя кружку горячего кофе. Проведя рукой по торсу, я поднёс ладонь к лицу. Что-то тёмно-красное и густое медленно закапало с пальцев.
Мужчина, закрывая глаза дочери, отпихнул меня ногой и, быстро встав, скрылся из поля моего зрения. От пинка я перевернулся на спину и, нисколько не смутившись такого грубого обращения, продолжал любоваться кровавыми разводами на ладони. Кажется, кто-то кричал, протяжно, срывая горло, но я почти ничего не слышал, звуки искажались, будто под водой. Какая-то светловолосая девушка упала рядом со мной на колени и что-то кричала, то и дело, вертя головой в разные стороны. Моя рука бессильно упала, я больше не мог поднять её на уровень своих глаз. Я не чувствовал ничего, кроме холодных мурашек на ногах и руках, мне становилось жутко холодно.
Я лежал и смотрел на чистое голубое небо, на едва видимый серп луны. Светловолосая девушка склонилась прямо над моим лицом. Медленно переведя взгляд на неё, я узнал Соню. Девушка смотрела на меня с ужасом, по щекам, оставляя грязные дорожки, текла тушь. Она снова что-то кричала мне в лицо. Я выдавил из себя улыбку, не понимая, что происходит. В глазах медленно начинало темнеть. Сквозь сгущающийся мрак я едва видел её лицо.
Тела я уже не чувствовал.
Тьма поглотила меня, исчезла Соня и небо.
Ещё секунду пытался отыскать её лицо в этой липкой темноте, после чего все звуки исчезли. Я остался один в холодном глухом мраке.
Холодно, темно, но нет ни страха, ни радости. Было не понятно, я закрыл глаза, или вокруг действительно был непроглядный мрак. Ничего не было: ни боли, ни чувств, лишь холод. Своего тела я не видел. Попробовал поднести ладони к лицу, но никак не мог понять, где лицо и где руки. Я не знал, двигался или нет, лежал или стоял, дышал или затаил дыхание. Само понятие «Я», как будто растворилось, как и всё вокруг. Единственное, что было, это мысли. Они звучали эхом в этом огромном тёмном пространстве.