- Надеюсь, ты ещё помнишь, что нужно разуваться?
Окончание фразы отразилось эхом от голых стен. Дверь захлопнулась сама по себе. Я стоял и всё ещё обнимал воздух.
- Я люблю тебя. – Едва слышно прошептал я.
Обшарпанные стены слились воедино от бешеного бега. Перепрыгивая ступеньки, я летел вниз. Чуть не выбив дверь, выбежал наружу и, остановившись, всей грудью вдохнул холодный воздух. Меня трясло как лист во время грозы. Судорожно глотая порции кислорода, я сел на землю. Тоска и разочарование подобно колючей проволоке сдавили горло.
- Мне нужна она, а не воспоминания. – Хрипя выдавил из себя я. – Мне нужна она...
Все огни тут же погасли. Город вокруг погрузился во мрак, будто отключили свет во всём мире, и стал похож на огромную чёрную стену. На долю секунды мир осветил белый ярчайший свет. Луна взорвалась миллиардами осколков, погрузив нас в липкую тьму, только белые угольки, похожие на звездопад, на безумной скорости пролетали по ночному небу, оставляя за собой длинный светящийся хвост.
Бумажная гирлянда над моей головой вдруг загорелась ярче прежнего и, на секунду осветив меня и весь подъезд, так же внезапно потухла и больше не загоралась.
День 4
- Ну, как тебе белокрылый? Пообщались?
- Да, немного. Он не особо разговорчивый.
- Кто? Он? Ты ещё других не видел. На их фоне, он ещё тот болтун.
- Мне и его хватило, спасибо.
Артём, прикурив уже пятую сигарету, всё так же бездумно рассматривал свои ботинки, сидя на плитах недостроенного дома.
- Понимаю, я тоже сначала не мог с ним ни о чём поговорить, но, со временем, и он научился звуки издавать.
Соня измученно спала у себя на кровати. Прохладный ветер то и дело закрадывался в комнату, заставляя вздрагивать, но усталость не давала ей даже пошевелиться.
- Так вы хорошо общаетесь?
Мама, сидя на кровати и разговаривая по телефону с бабушкой, то и дело теребила свободной рукой белый платок. В красных от усталости глазах постоянно появлялись слёзы.
- Ну, я его знаю не одно тысячелетие. Помню, как мы смеялись с того, как взяли Трою. Что-что, а “конь” получился у них на сто баллов!
- Чего?
- Ааа, ты не поймёшь, это видеть надо было.
Третий, отмахнувшись, продолжил рассматривать закатное солнце. Мы сидели на той же крыше, что и вчера, только вместо свежего и чистого рассвета наблюдали, как солнце устало заходит за горизонт, укутываясь в рваные облака, как в одеяло.
- Вот уже, сколько столетий я наблюдаю за вами, людьми, и одного никак не могу понять.
- Чего?
- В кого вы такие идиоты?
- В чём?
- Что “в чём”?
- В чём идиоты? – Я спокойно отреагировал на такое оскорбление, к тому же, думаю, у него есть основания так считать.
- Да во всём! Вы убиваете, ради бумажек. Готовы перерезать друг другу глотки, из-за одного слова! Вы улыбаетесь людям, которых ненавидите, а ненавидите, потому что у другого темнее или светлее кожа, чем у вас. Вы всё время куда-то бежите, боясь хотя бы на секунду притормозить и дать себя обогнать другому такому же идиоту. Кричите о гуманности и добре, а сами только и ждёте, как бы всадить нож в спину, чтобы занять пригретое место. Верите, что свобода измеряется количеством бумаги в ваших сейфах, не понимая, что это просто грёбанная бумага! В конце концов, умирая, вы даже не понимаете, зачем жили! Как вас ещё назвать?
Я молчал и Третий, похоже, разошёлся не на шутку.
- Вы придумали оправдание для каждого своего греха, для каждого говна, которое делаете. Можете мысленно кричать о мире, любви и справедливости, а сами даже жопу с дивана не поднимите. Честь, достоинство, верность – всё это для вас абстрактные ценности закованных в железо дураков, в своё время махавших мечами, ради каких-то немытых королей и тупых принцесс, что сидели в башнях и ждали своих возлюбленных, вместо того, чтобы ловить кайф в клубах. И ни один уже не встанет утром в воскресенье и не поблагодарит Отца нашего за любовь и жизнь, которую он дал вам. За веру Его в вас, что, не смотря на все грехи ваши, не испепелил, как прогнившую солому.
Третий, отчаянно жестикулирующий всё это время, вдруг остановился и, повернувшись ко мне, осмотрел с ног до головы.
- Давай прогуляемся, я научу тебя видеть.
Не дожидаясь моего ответа, он тут же спрыгнул вниз. Спустя секунду спрыгнул и я. Мы оказалась посреди оживлённой улицы. С обеих сторон ехали машины, люди кто поодиночке, кто группами шли по своим делам.