– Что сказал колдун? – после недолгого молчания спросила матушка.
Марика рассказала о поступившем ей неприятном предложении и своём отказе.
– Ну что же, этого можно было ожидать, – матушка пожала плечами. – Но это только твой выбор. И то, что ты ходишь в лес, – тоже твой, – она внимательно посмотрела на Марику. – Я в своё время выбрала твоего отца, несмотря на то, что сила у меня была тогда не меньше, чем у тебя сейчас. От всего отказалась, – отрезала она.
Марика знала, что это правда. С момента своего замужества мать не колдовала больше ни разу.
– Я не приму лесного подданства, – ответила Марика, отрицательно покачав головой. – Но мы сейчас в таком положении, что соприкосновение с этим миром – необходимость…
– Не лги сама себе, – матушка перебила её. – Ты любишь лес и всё, что с ним связано, так же, как и я любила его. Но ты напрасно думаешь, что можно долго жить между двумя мирами. Рано или поздно выбирать тебе придётся.
Марика не согласилась с ней, но промолчала. Она не понимала, что именно, кроме навязанного супружества, может помешать ей и в будущем вести такую жизнь, как сейчас. Спорить не хотелось.
– Думаю, придётся обращаться к Ваське, – вздохнула Марика, чуть сменив тему. – Он-то деньги даст быстро.
– Не самое лучшее решение, – матушка поморщилась.
– Да, – согласилась с ней дочь, – но других, к сожалению, нет.
В эту минуту в горницу вошёл тиун. Это был ладный мужчина лет сорока, который служил у них в доме уже десять лет, с тех пор того как на эту должность его определил отец Марики. Поклонившись, он произнёс:
– Хозяйка, у ворот боярин Матвей. Приехал только что с супружницей и сыном.
Марика подняла брови.
– Вели впустить, – ответила матушка, ничем не выказав удивления. – Пусть их сюда проводят.
В комнату торопливо вошли две девушки, забрали со стола посуду и скрылись за дверью.
– Целое посольство! – усмехнулась Марика. – Странно, что они вооруженных холопов с собой не взяли, чтобы долг с нас стребовать.
На самом деле, ситуация была вовсе не смешная. Прямых угроз от боярина не поступало, но вот его тиун в очередной раз был у них на днях и намекал на то, что неотданные вовремя долги приводят ко всякого рода неприятностям, а иногда и к чему похлеще.
– Спрячься-ка лучше, – распорядилась матушка, и Марика, как и в лесу во время танца, стала невидимой и пересела с лавки на стоявший у стены массивный сундук. Уходить из комнаты совсем она, естественно, не желала.
В горницу вошли трое. Боярину было около пятидесяти, но, несмотря на возраст, имел он богатырское сложение и выглядел очень внушительным и угрюмым. Дородная его жена была разряжена будто на праздник, что вызвало у Марики недоумение. Сын стоял позади родителей и безучастно разглядывал комнату. Он был чуть старше Марики.
Вошедшие поклонились, приветствуя хозяйку. Она в свою очередь отдала им поклон и пригласила сесть, указав рукой на лавку слева от себя.
– Проходите, гости дорогие! – произнесла матушка, а Марика только поджала губы.
Хозяйка дала знак девушке, тихо появившейся в горнице за спиной у гостей, и через некоторое время к стоявшим на столе сосудам с мёдом и квасом добавилось блюдо с пирогами, а перед сидевшими возникли чарки.
– Угощайтесь, – любезно пригласила матушка, но к еде никто не притронулся.
– Приехал получить с тебя долг, соседка, – без обиняков приступил к делу гость. – Есть чем отдавать?
Прежде чем ответить, матушка скользнула взглядом по богатому одеянию его супруги.
– Вынуждена ещё раз просить у тебя отсрочку, Матвей Всеславович, – спокойно ответила она, глядя ему в глаза. – Через неделю деньги верну.
– Откуда у тебя деньги, Василиса Велеславовна, – произнёс боярин скорее утвердительно. – Скажи мне прямо, что отдавать нечем.
– Сейчас нечем, – согласилась матушка. – Я у добрых людей займу и до последней монетки тебе всё отдам. Через неделю.
«Вовсе и не займём, и совсем уж не у добрых», – проворчала про себя Марика, всё ещё не желавшая смириться с тем, что придётся обращаться к разбойнику.