Через некоторое время дверь с шумом распахнулась. В спальню вбежал мужчина. Марика встала. Он быстрым шагом подошел к ней и остановился, тяжело дыша. Марика молчала, разглядывая пришедшего из-под накинутого на лицо покрывала.
Это был тот самый дракон, от которого убегали они вчера с княжичем. Лицо его было напряжено, губы плотно сомкнуты, глаза горели. Он впился взглядом в Марику и долго стоял так, заложив руки за спину. Затем резким движением снял шёлк с её головы и наклонился, всматриваясь. Марика опустила глаза.
Рассмотрев её, мужчина облегчённо вздохнул. Перед ним стояла девушка с лицом Ярославы. Дракон крепко прижал Марику к себе.
– Ярослава… – прошептал он.
«Он не колдун, – рассуждала Марика, позволяя обнимать себя, но не отвечая сама, – не должен узнать меня».
Продержав девушку в объятиях несколько минут, мужчина вдруг стал медленно отстраняться от неё.
– Вернулась, невеста моя, – теперь уже громко сказал дракон, и в голосе его Марике почудилась усмешка.
31. Штурм
В подземелье, после того как было обнаружено, что Марика исчезла, спутники её впали в уныние. Уныние деда Велеслава вылилось в ряд громогласных и не очень деликатных высказываний в адрес внучки, драконов, драконовых невест, князей и княжичей; сам же княжич держался молодцом. Сцепив зубы и сдвинув брови, он некоторое время молча выслушивал дедовы речитативы, а затем прервал говорящего:
– В замок она пошла, – коротко сказал он. – Вернусь за ней.
Велеслав посмотрел на него строго и процедил:
– Некуда тебе возвращаться. Замуровал дверь я в погреб, не откроешь её.
– Как же Марика откроет? – возразил княжич.
– Она – может, – отрезал дед.
Княжич не ответил. Он будто ушёл в себя и, судя по его лицу, напряжённо думал, что делать теперь. Дед Велеслав провёл ладонью по лбу и тряхнул головой.
– Идём, куда шли, – скомандовал он. – Выберемся наверх – сам за ней отправлюсь.
– Трое нас, – сказал княжич. – Сядем на метлу – доберёмся быстрее, – предложил он.
– С тремя взрослыми людьми далеко метла не улетит, – ответил Велеслав угрюмо. – А даже если бы справилась – самоубийство это. Коридор здесь тёмный, узкий – на повороте разобьёмся где-нибудь. Разве что тихим ходом, но так быстрее не доберёмся.
Он тяжело вздохнул.
– Посади-ка на метлу невесту свою, – предложил дед, – коли устала она. Пусть верхом едет, а ты сам за древко держать будешь – поведёшь.
– Нет-нет, – испуганно сказала Ярослава, покосившись на метлу. – Я пешком пойду.
– Как знаете, – Велеслав махнул рукой.
Когда они вышли из подземного хода наверх, то увидели, что уже наступила ночь. Тем не менее лес вокруг них не погрузился во тьму: на деревьях и под ногами на земле горели светлячки, и было их подозрительно много. Некоторые роились прямо над головами княжича и его спутников. Ярослава завороженно наблюдала за мятущимися огоньками.
Велеслав закрыл вход в подземелье деревянной дверцей и стал присыпать её землёй.
– Отведу вас в избушку свою, – говорил он, не отрываясь от лопаты. – Там пока и останетесь. Спрячу вас – никто не найдёт. Внучку приведу – с ней домой и отправитесь.
– Спрячь невесту мою, добрый человек, – произнёс княжич ровным голосом.
Сняв с себя и бросив наземь крестьянский кафтан (шапку он потерял где-то в башне, воюя с драконьим стражником), княжич попытался схватить метлу. Та отпрянула от него, но далеко не улетела. Дед Велеслав оторвался от своего занятия и недоумённо посмотрел на княжича.
– Что затеял ты, парень? – спросил он.
Княжич не ответил ему и бросился на метлу ещё раз. Метла увернулась и проплыла перед княжичем в горизонтальном положении. Догнав, юноша хотел было оседлать её, но метла отскочила в сторону, и он упал на землю. Княжич быстро встал на ноги; метла же, сделав петлю в воздухе, вернулась обратно и опять пронеслась у него перед носом, набрав скорость. Он успел схватить её за прутья и бегом припустился за супротивницей, дёргая её на себя за хвост. Наконец ему удалось схватиться за древко второй рукой и, с силой опустив его к земле, вскочить на метлу сверху прямо на ходу.