В первое мгновение ему показалось, что горница пуста. Однако, оглядевшись хорошенько, он заметил носок узкого кожаного ботинка и краешек светлого платья, выглядывавших из-за большого сундука, стоявшего у стены. Оттуда же доносились тихие всхлипы. Подойдя к сундуку решительным шагом, он обнаружил спрятавшуюся за него девицу. Она сидела на полу, сжавшись в комочек, обхватив руками колени и опустив на них голову. Это была не Марика.
– Встань, – сказал он девице грозно. – Видела ль ты девушку с синими глазами и волосами чёрными? Где она? Отвечай!
Девица подняла голову и взглянула на него. В ней княжич узнал служанку Ярославы, которая свалилась на тела охранников сразу после того, как были прочитаны стихи на лестнице. Была она бела как мел, и в глазах её плескался ужас. Переведя взгляд с лица княжича на топор в его руках, девица ещё раз всхлипнула, закатила глаза и потеряла сознание.
– Она не знает, – раздался голос за спиной у Ивана.
Княжич резко обернулся. Перед ним, скрестив руки на груди, стоял дед Велеслав.
– Не знает, – повторил он. – Спрашивал её уже. Искать надо Марику.
В этот момент на лестнице послышался шум и топот многочисленных ног. Велеслав взглянул на княжича с совершенно невозмутимым видом и неспешно растворился в воздухе. Не считая бездвижной девицы за сундуком, княжич остался в комнате один.
В выломанную дверь ворвались четверо воинов. Молниеносно княжич бросил в них топор и достал из ножен меч. Рубился он отчаянно, но, вероятно, одолели бы его, если бы не влетевшая в горницу дедова метла, которая, долго не думая, с силой огрела каждого из Ивановых противников по голове. Воспользовавшись дезориентацией неприятеля в пространстве, княжич бросился к двери, но на пороге показались ещё двое стражников. С одним из них он сшибся в схватке, второй же напасть не успел – издав странный звук, он вдруг закрыл глаза и рухнул на пол. Повергнув воина, не без помощи метлы и на этот раз, княжич устремился к лестнице. Сбежав по ступенькам вниз до третьего этажа, он увидел быстро поднимавшихся по лестнице стражников. Они почти настигли его, когда он забрался на окно, сел на подскочившую к нему метлу и вылетел во двор.
Драконов в небе видно не было. Облетев четвёртый и третий этажи и заглянув во все окна, где горел свет, княжич Марику не нашёл. Он опустился до второго этажа, все окна которого были освещены и откуда доносился разноголосый шум. Посмотрев в одно из окон, он увидел полный народа пиршественный зал. Там горел огромный очаг, и параллельно друг другу стояли четыре широких стола, заставленные яствами, за которыми сидели воины. Пирующие переговаривались, смеялись, ели, поднимали полные вина кубки, что-то пели и выкрикивали. Подлетев к тому окну, через которое можно было разглядеть главный стол в конце зала, расположенный перпендикулярно остальным четырём, княжич увидел находившихся за ним рыцарей и восседавшего в самом центре в высоком деревянном кресле хозяина замка. В человеке этом он узнал дракона, в спальню которого они ворвались вчера с Марикой. Выглядел дракон вполне счастливым. Он держал в руке серебряный кубок и, повернув голову к рыцарю, сидевшему по левую руку от него, разговаривал с ним с довольной улыбкой. По правую руку стояло кресло чуть менее высокое, чем драконово. В нём, положив обе руки на подлокотники, прямая, как натянутая струна, и с застывшим лицом, сидела девушка. Вглядевшись в неё, Иван не поверил своим глазам.
– Ярослава? – выдохнул он.
В этот момент княжич увидел справа и слева от себя клубы чёрного дыма. Дым молниеносно надвигался на него, обволакивая его голову, шею, грудь; спустился ниже, достигнув сапог, захватив в плен и метлу. Сзади раздался приглушённый рык, и юноша стремительно обернулся. Из нависшего за его спиной густого чёрного облака смотрели на него полыхающие красным огнём глаза.
32. Драконий пир 32-1
Марика сидела в пиршественном зале в высоком дубовом кресле рядом с драконом и чувствовала себя как на иголках. Признав её в Ярославиных покоях за невесту свою, дракон распорядился одеть её в наряды свадебные и привести на пир. Марика помнила, что, согласно драконьим обычаям, невеста приходит к жениху незадолго до начала церемонии, которая должна была состояться в полночь. До этого момента ещё оставалось время, но, видимо, рыцарь, чуть не потеряв невесту, не захотел теперь до свадьбы её от себя отпускать.