Марика нервничала. Чтобы изменить собственную внешность, она на этот раз использовала заклятие на крови. До того ни разу в жизни она этого не делала и надеялась, что и не придётся. Так же, как она не любила колдовать без необходимости и все бытовые вопросы старалась решать как обычные люди, так и колдовство на крови не считала возможным использовать, если только речь не о жизни и смерти идёт. Тем не менее, она сохранила себе ведьмину кровь, когда представилась такая возможность. Уж очень опасным было их с княжичем путешествие, и исключать того, что кровь эта понадобится, было нельзя. Кровь могущественного колдуна придавала силу любому заклинанию колдуна более слабого. Драконы были всего лишь оборотнями, а не колдунами, и заморочить ни людей, ни Марику не могли, однако сами имели некоторую защиту против морока. Марика никак не могла на них воздействовать – ни в сон погрузить, ни невидимой себя казать, ни внешность изменить так, чтобы истинного её лица не увидели. Зато это могла сделать Ринка и любой колдун, равный ей по силе. Так что семейная жизнь Змея Горыныча с Ринкой при определённых условиях могла стать, по мнению Марики, интересной и увлекательной. Как бы не колдовала супруга над Змеем, не узнать ему этого никогда, если только хозяин лесной не вмешается.
Марика полностью изменила свою внешность перед зеркалом в спальне дракона, воспользовавшись для этого пропитанным Ринкиной кровью платком. Сделай она это без ведьминой крови, дракон тотчас узнал бы её. Но и теперь сохранялась вероятность быть разоблачённой. Со слов деда Велеслава, обряд бракосочетания должен был проводить колдун, который мог сейчас присутствовать в зале. Силу этого колдуна она не знала. Если бы он оказался сильнее Ринки, то обмануть его было бы невозможно. Но, с другой стороны, будь этот колдун настолько могущественен, вряд ли снизошёл бы он до простого рыцаря. Такому колдуну впору сочетать браком короля, никак не его вассала. Поэтому шанс покинуть замок целой и невредимой у Марики, на её взгляд, имелся и довольно большой.
С того момента, как её привели в зал, прошло не меньше часа. Опустив руки на подлокотники, распрямив спину и высоко подняв голову, Марика восседала в своём кресле во главе драконьего стола как царица на троне. Ей казалось, что дракон, находившийся слева от неё, нервничал, но головы к нему за всё это время она ни разу не повернула. Боковым зрением она видела, как он несколько раз разворачивался к ней всем корпусом, осматривал её внимательно, но ни слова не произносил. Переговаривался он со своими товарищами, разместившимися по левую руку от него: иногда был весел и шутил, иногда впадал в мрачную задумчивость и приближённым своим не отвечал. Когда он всё-таки обратился к Марике, у той похолодело в груди – настолько она уже убедила себя, что не побеспокоит её дракон и просидят они в молчании до самой церемонии, а тогда уж ей останется только сбежать половчее.
– Отчего невесела, невеста моя? – спросил он её. – Не ешь, не пьешь ничего?
– Обычай того требует, – ровным голосом ответила Марика, не повернув к нему головы и держа глаза опущенными. – Верно не знаешь ты, драгоценный жених мой, что по обычаям нашим не едят и не пьют молодые на свадебном пиру до самой брачной ночи.
– Теперь тебе следует привыкать к нашим обычаям, – мягко сказал он ей. – У нас принято во время свадьбы весь день и всю ночь веселиться, в том числе жениху и невесте.
– Слышала я, что по обычаям вашим невесту до обряда бракосочетания никому не показывают, – возразила ему Марика. – Нарушаешь ты свои обычаи, я же свои нарушать не намерена.
– Нарушаю, – согласился дракон. – Обстоятельства этого требуют. Уведут невесту, пока пировать один здесь буду, – усмехнулся он.
После таких слов его Марика крепко задумалась.
– После свадьбы нашей готова соблюдать я все обычаи народа твоего, – сказала она, – как примерной жене и положено. Но пока не стала я супругой твоей, прошу к обычаям моего народа отнестись с уважением. Свадьба эта пройдёт законно и по правилам в глазах твоих и твоего окружения; для меня же и моих сродников будет она недействительна. Не хочу такого.
Дракон удивился.
– Другое говорила ты, – сказал он после некоторой паузы. – Говорила, что полностью готова стать частью рода драконьего и отринуть прошлое свое.
Марика ответила не сразу. На лице её без сомнений было написано: «Неужто такое говорила я?»
– После свадьбы, – коротко пояснила она свою позицию, не отрицая Ярославиных слов, если такие и в самом деле были когда-то произнесены.