– Не хотела я победить, – глухо ответила Ярослава. – Матушка с батюшкой хотели. Да не могу же я делать что-то хуже, чем умею? И вышиваю я хорошо, и стряпаю, танцевать и петь могу. А уговорились раньше мы с мужем будущим моим. Только прятал меня батюшка. Не было у нас другой возможности бежать.
Марика задумалась. Несмотря на всё услышанное, откровенное неприятие Ярославиного поступка вовсе не сменилось у неё в душе одобрением, но тем не менее появилось понимание и некоторое сочувствие.
– Что же сказала ты ему при первой встрече? – не утерпев, полюбопытствовала Марика, вспомнив разговор свой с драконом на свадебном пиру.
Ярослава посмотрела на неё сперва с недоумением, затем вдруг взгляд её смягчился, щёки вспыхнули, и она опустила глаза.
– Помнит он, стало быть, – сказала она едва слышно, и на губах её расцвела улыбка. – Что ж, секрета нет здесь, – вздохнула она, всё ещё не поднимая глаз. – Когда первый раз его увидела – чешуя на виске у него была. Не сошла после превращения. На солнце блестела, как доспехи дорогие. Залюбовалась я, вот и спросил он меня, почему смотрю так на него. Я и сказала как есть, скрывать не стала.
«Впечатлительный дракон», – рассудила про себя Марика.
С другой стороны, совершенно нельзя было исключать, что привык он к тому, что девушки человеческие при виде чешуи драконьей от ужаса в обморок падают. Так и стоило ли удивляться, что девица, которой шкура его драконья по нраву пришлась, произвела на него неизгладимое впечатление.
Ярослава подняла наконец глаза на Марику. Лицо её изменилось, стало жёстким.
– Так поможешь? – спросила она её твёрдым голосом.
– Помогу, – нехотя пообещала Марика, невольно растроганная Ярославиным рассказом, – сколько в моих силах будет.
Решив не откладывать этот разговор, Марика вновь спустилась в большой зал, чтобы выяснить, какую судьбу уготовили Ярославе с её мужем. Воинский совет уже закончился, и в зале остался княжич с двумя воинами, с которыми что-то горячо обсуждал. На сей раз впустили её без проволочек, и опять она села в сторонке, поджидая, когда ей можно будет вопросы свои задать.
Отпустив, наконец, воинов, княжич подошёл к ней и сел рядом.
– Сказать мне что-то хотела, девица? – спросил он.
– Была у Ярославы я, – объяснила Марика, – плачет она, горюет. Расскажи, что с ней станется и с мужем её?
Княжич нахмурился.
– Обещал я, что не тронут никого, коли крепость без боя сдадут, – ответил он. – Так и будет. И она, и дракон её живы останутся.
Марика кивнула.
– Повидаться бы им, – сказала она.
– Не сейчас, – сухо ответил княжич.
– Не станешь же разлучать их? – вздохнула Марика. – Любят они друг друга. Негоже влюблённых разделять.
Княжич вмиг повеселел.
– Влюблённых пожалела, Марика? – спросил он с улыбкой.
– Раскусил меня. – Марика закатила глаза. – Большое к влюблённым у меня сочувствие.
– Помню, сурова ты была к влюблённым, – ответил он осторожно. – А теперь что же? Перемены какие в сердце твоём произошли?
– Сурова я была не к влюблённым вовсе, а к ветреникам, – мотнула головой Марика.
Тут княжич совсем развеселился.
– Большой грех – непостоянство, – кивнул он. – Да бывают обстоятельства смягчающие.
«Не туда пошла беседа наша», – поняла Марика.
Не став уточнять, что же это за обстоятельства такие, вернулась она к обсуждению Ярославиного будущего:
– Решили ли что-нибудь ты да совет твой по поводу семейной четы драконьей? Могу ли утешить Ярославу я?
Княжич посмотрел на неё с прищуром, а затем внезапно наклонился к её лицу, и сказал:
– Видел я глазами собственными, как в голубицу Ярослава превращалась.
Марика отпрянула от него.
– Чёрную с шейкой синей, да под потолком летала, – продолжал он.