Осмотр закончился возле бани, к которой, расположенная под навесом, примыкала высокая поленница дров, также не удостоенная от гостьи лестной оценки. Памятуя о том, что хозяйство перейдёт в их распоряжение ещё не скоро, Матвей Всеславович бесстрастно выслушивал соображения своей супруги, лишь изредка позволяя себе покривить рот, тогда как молодой человек мнением матери не пренебрегал.
– Невеста бедна и не слишком красива, – подвёл он итог, с укором воззрившись на батюшку. – То ли ты мне говорил?
– Я говорил, что этот кусок земли по-соседству скоро выест мне глаз, – осерчав, начал тот выговаривать сыну, ничуть не стесняясь присутствия хозяйки.
– Пахотной земли здесь мало, – возразил сын, сбавляя тон, но ещё сопротивляясь.
– Мне нужен лес! – боярин взъярился.
– Их лес напичкан нечистью, – нашел ещё один аргумент юноша.
– Всем известно, что аккурат после дороги, – возразил отец, – до неё всё чисто.
– И зачем это надо, чтобы наша земля примыкала к колдовскому лесу?! Сейчас от него нас отделяет их полоска леса, – он кивнул головой в сторону хозяйки. – А как будет наш? Начнут нелюди ходить да в окна стучаться, – казалось, юноша был возмущен.
– Зато дорога будет нашей, – отчеканил отец. – На своём участке приведу всё в порядок и введу плату за проезд. А с нечистью по-соседству они вот живут, – и он, так же как и сын минутой ранее, кивнул головой в сторону Василисы Велеславовны, – и мы как-нибудь справимся.
– Да что им-то сделается! – воскликнул сын, вперив пристальный взгляд в хозяйку дома. – Ведьма ведьму не съест!
После этих слов с поленницы вдруг слетела чурка, попав жениху по голове, задев его, впрочем, по касательной. Большой вред это причинило вряд ли, однако появилась ссадина и волосы в месте повреждения обагрились кровью. В ту же секунду, причитая, Варвара Бориславовна бросилась к нему. Обнимая сына, который в раздражении старался отпихнуть её, боярыня пыталась рассмотреть рану и голосила на весь двор. Во время этой сцены Матвей Всеславович оставался бессловесен и мрачен. Он стоял рядом со своим семейством, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, и взирал на происходящее с потемневшим лицом. Наконец, он тихо произнёс сквозь зубы:
– Ведьмино отродье.
Марика услышала. Вслед за этим следующее полено полетело боярину прямо в лоб. Матвей Всеславович пошатнулся, но не упал. Варвара Бориславовна, увидев это, заметалась между двух мужчин, не понимая, кому в первую очередь требуется оказать помощь. Матушка стояла рядом с ними, побледнев и не пытаясь вмешиваться. Марика потянула её за руку, давая понять, что больше им здесь делать нечего, а затем развернулась и направилась к дому. Войдя внутрь, она сняла с себя заклятие невидимости, велела позвать тиуна и отправила его помочь матери проводить гостей за ворота. Следовало признать, что сватовство не удалось.
Во время ужина за столом царило напряженное молчание. С того момента, как Матвей Всеславович, сопровождаемый женой и сыном, покинул усадьбу, грозясь взыскать с них долг в ближайшее время, матушка не сказала Марике ни слова, а та, в свою очередь, тоже не пыталась начать разговор. Она весь оставшийся день ждала вечера, для того чтобы пойти к бабушке в лес и через неё связаться с Васькой, говорить с которым представлялось возможным только после заката. Днём он хоронился в прилесье на чужом участке, и разыскивать его смысла не было. Хорошенько всё обдумав, Марика решила, что поставит ему условие: людей не губить, а всех, кого приведёт к нему сама, она же потом обратно на дорогу и выведет. Несмотря на это, на душе было пакостно, да и твёрдой уверенности, что они договорятся, не было. Предупреждения матери тоже не выходили у неё из головы. Лес уже затягивал её и вынуждал делать то, что она не хотела. Но она любила лес! Смириться с мыслью, что ей так вдруг придется отказаться от него, Марика никак не могла заставить себя. Она испытывала огромное облегчение от того, что помолвка не состоялась.