Мужичок, жаловавшийся на обиду, причинённую ему разбойниками, к ним же теперь и присоединился. Перед пленниками, гордо вышагивая, красовался Васька.
– Коли ты, ведьма, заклинания начнешь свои распевать, добью из них кого-нибудь, – весело сообщил он Марике, кивая на пленников.
– Не знаю, о чём говоришь ты, – пожала плечами Марика, отрицая обвинение в ведовстве, на себя направленное, и укорила захватчика: – В лес заманить нас хотел?
Васька засмеялся.
– Пытался, – ответил он. – Да не дождёшься, пожалуй, пока решите вы, кто из вас жене помогать отправиться мифической.
– Отпусти нас по-хорошему. Иначе худо будет тебе вскорости, – пригрозил ему княжич.
Васька засмеялся громче. Марика смотрела на княжича. Кровь стекала по его лицу, руки же были связаны, и даже утереть он её не мог.
«Я им нужна, – думала Марика. – За мной посланы».
Она покачала головой и сказала громко:
– Пойду с вами, коли остальных отпустите.
– И так с нами пойдёшь, – усмехнулся Васька. – А за княжеского сына выкуп я получу – за этот раз, да за прошлый.
– Шишку на затылке свою дорого оценил? – буркнула Марика.
Васька разозлился.
– А за это отдельный спрос, – ответил он.
– С князем-то не боишься воевать? – поинтересовалась у него Марика и посоветовала: – Не связывался бы. За мной тебя отправили – меня и приведёшь.
Нашлось тут что сказать и у Васьки, и у княжича, да разговоры были недолгие. Выбежали внезапно из-за деревьев, с той стороны леса, которая людям принадлежала, гридни княжеские и стали разбойников рубить. Не ожидали те нападения, растерялись сперва, так что пленников удалось воинам княжеским сразу в сторону оттащить. Было их раза в три больше, чем разбойников, и покромсали они их да повязали быстро.
Как только всё закончилось да руки развязали пленникам, устремилась Марика к княжичу и остановила кровь, текшую из ран на голове да на теле, как умела. Затем двоим сопровождавшим их воинам, с ними в плен попавшим, помогла она также.
К княжичу тем временем подошёл глава отряда. Из разговора их Марика поняла, что были то гридни, князем в лес посланные, чтобы сына своего пропавшего разыскать.
– Вот уж сколько дён ходим здесь, – сокрушался воин, – лес прочёсываем. И с той стороны дороги, и с этой. Только сейчас нам и удалось тебя сыскать.
– По лесу кружили? – спросил княжич.
– Почитай каждый день, – помрачнел воин.
– Отправил я батюшке весточку, – покачал головой княжич, – из земли ловинской. Должен был уже получить её и ведать, где нахожусь.
– Нам уйти приказа не было, – твёрдо ответил ему собеседник.
Уцелевших в схватке разбойников в это время вязали одного к другому, чтобы цепью по дороге вести. Был среди них и Васька.
– Моё гостеприимство теперь попробуешь, – сказал княжич ему, подойдя вплотную.
Васька глянул на княжича волком, скривился, но отвечать не стал.
Двинулись они к деревне: гридней отряд и разбойники пленённые – пешими, раненые же – верхом. Хотя Марика кровь всем им из ран остановила, но по пути потерял сознание княжич, и пришлось его к коню привязывать.
В деревню, где расквартирован был княжеский отряд и которая когда-то принадлежала отцу Марикиному, пришли они не быстро. Перенесли княжича в избу, положили на лавку да позвали знахаря. Знахарь был местный, так что Марику знал и по просьбе её отгонять от раненого не стал. Выдавать её не пожелал он, и из крестьян за дело это тоже никто не взялся – может, из страха перед ведьмой, а может, из любви к её матери, хозяйке справедливой, в годы неурожайные помогавшей им, да и Марика сама не раз лечила хворых крестьян и детей их снадобьями бабушкиными.
Пока воду кипятили да знахарь раны княжича обрабатывал, вышла Марика потихоньку в сени и вызвала свою сумку, с которой ранее по лесу путешествовала. Достала она оттуда горшок с остатками Ринкиного зелья и прикинула, что хватит его на несколько перевязок. А уж когда закончится, можно будет и у бабушки мазь целебную взять, а то и здесь сварить, коли ингредиенты достать без труда удастся. Появляться в заколдованном лесу ей сейчас не хотелось, прежде чем княжич на ноги не встал, – раз уж колдун охоту на неё открыл, то назад может она и не вернуться. Беспокоилась Марика, что и сюда он наведаться может, да только покамест всё было тихо.