Зелье вручила она знахарю, и тот, без вопросов ненужных, щедро наложил его на раны княжича. Гридням же сказал, что остаться при княжиче надобно девице, чтобы повязки часто менять да отваром целебным молодца отпаивать, когда тот в себя придёт. Сам же в другую избу пошёл, где разместили остальных раненых, чтобы и им помощь оказать; к княжичу обещал завтра наведаться.
39-2
Приготовила хозяйка избы Марике воды, чтобы умыться, и поесть сварила, а к ночи постелила ей на лавке. Марика её благодарила, но от княжича не отходила почти. Меж перевязками сидела с ним весь день и всю ночь. То дремала от усталости, то в неверном свете огня, от печи исходившего, лицо его рассматривала. Возвращалось сознание к нему несколько раз, да затем опять он в впадал забытьё.
К утру он окончательно пришёл в себя и, увидев Марику рядом с собой, обрадовался.
– Снова спасла меня, девица? – спросил он у неё, улыбаясь.
– Знахарю помогала здешнему, – поскромничала Марика.
Зная силу Ринкиного зелья, она не сомневалась, что его раны затянутся быстро. Знахарь, появившийся на утро в избе, только в затылке почесал, увидев, как быстро заживает плоть повреждённая, но удивления вслух не выказал, имея свои соображения по поводу зелий Марикиных и её способах лечения. Несмотря на то, что княжич очевидно шёл на поправку и уже пожелал вставать, Марика считала, что день, а то и два ему нужно будет лежать и ничем себя не беспокоить, потому вставать запретила, а из избы выгонять старалась гридней назойливых, навещать его стремившихся. Но выходило то не со всеми. Охрана, княжичу выделенная, постоянно в избе присутствовала; командир ратный приходил о здоровье раненого справиться, а к ночи появился богатырь, Марике знакомый, которого она в своё время выбрала, для того чтобы княжича на него у Васьки обменять. Рад был его видеть княжич.
– Выкупили тебя у разбойников? – спросил его Иван.
Богатырь ухмыльнулся и отрицательно помотал головой.
– Бежал, стало быть? – удивился княжич. – И удалось тебе одному с целой шайкой справиться?
– Сам не делал ничего, – покачал головой богатырь. – Веришь ли, в тот же день, как расстались с тобой, сидел на лавке я в землянке связанный, да вдруг веревки на мне лопнули, и будто кто повёл наверх. Вышел я на свет, а там на поляне храп стоит, хоть уши затыкай. Лежат повсюду разбойники – спят средь бела дня. Я и ушёл беспрепятственно.
Княжич призадумался.
– Храпели, значит, – произнёс он. – А стихи никто не читал?
Марика покосилась на него.
– Стихи? – удивился богатырь.
– Стихи, – повторил княжич. – Женским голосом.
– Нет. – Богатырь выглядел неуверенным. – Этого не слышал.
– Ну да, в землянке же ты был, – пробормотал княжич. – Чудеса, – добавил он громче.
– Так лес, говорят, колдовской здесь, – ответил богатырь.
– Верно, говорят так… – протянул княжич, на Марику поглядывая.
Она же отвернулась от него в этот момент и сделала вид, будто не касается то её вовсе.
– Что же дальше было? – стал расспрашивать богатыря княжич.
– Пришёл сюда, в деревню, – пожал богатырь плечами, – наши здесь собрались. Тебя искали ещё дня три, да затем поняли, что без толку – не пускает нас лес. В город вернулись.
– Гневался батюшка? – вздохнул княжич.
– Осерчал страшно, – богатырь огладил бороду задумчиво. – Кое-кого и в тёмную посадил. Да быстро выпустил. Сюда другой отряд отправил, поболее нас, да наказал без тебя не возвращаться. Сразу, мол, топитесь в реке ближайшей, коли княжича не отыщете.
Княжич рассмеялся.
– Так ты из города сейчас? – спросил он у богатыря.
– Только приехал, – подтвердил тот. – Услышал, что раненый ты здесь лежишь, – сразу к тебе. На днях князь посольство твоё принял из ловинских земель. Узнали мы про взятие замка драконьего. Послы от короля ловинского накануне лишь ко двору прибыли, договор твой с ним у князя подтверждать. Меня же гонцом сюда отправили объявить, что поиски твои больше не требуются и надобно людям княжеским в столицу возвращаться.