– Здоровы ли батюшка с матушкой да братья мои? – осведомился княжич о родных.
– Все здоровы, слава Богу, – кивнул богатырь.
– Что в столице делается? – продолжал княжич расспросы. – Произошло ли что за время отсутствия моего?
– Всё по-прежнему, – пожал богатырь плечами, показывая, что не могло ничего стрястись особенного. – Невесту разве что твою оправдали полностью.
– Невесту? – княжич прищурился.
Марика превратилась в слух и даже голову повернула к ним.
– Бывшую невесту твою, – кивнул богатырь, – боярышню Лукерью и отца её, боярина Алексея. Постановили, что не они колдовством занимались вовсе да приворожить тебя пытались, а родственница её какая-то, ведьмой бывшая. Так что приедешь – хоть завтра на ней и женись, на невесте своей, нет тебе препону больше.
Княжич улыбнулся. Марика вспыхнула.
– Говорили мне, что невеста твоя, драконом из-под венца уволоченная, сама замуж за него пошла, по согласию? – спросил богатырь со скорбью в голосе.
– Всё так, – сухо подтвердил княжич. Улыбка пропала с его лица.
– Вот ведь непостоянен женский род, – посочувствовал богатырь. – Да теперь будет тебе кем утешиться.
Тут уж Марика не стерпела и вмешалась решительно.
– Отдыхать больному надобно, – резко сказала она. – Силы он теряет, добрый молодец, тратит на разговор с тобой. Переговорите ещё, как поправится.
Мужчины посмотрели на неё недоумённо.
– Доброй ночи тебе, молодец, – прошипела Марика, обращаясь к богатырю. – Снов тебе хороших, а княжичу раны ещё перевязать нужно, да тоже спать пора.
Богатырь возражать не стал, попрощался и оставил их.
Княжич же в настроение пришёл весёлое и радостное. Глаза его светились, смягчились черты лица. Пока Марика делала ему перевязку, улыбался он и лукаво смотрел на неё, но ничего не говорил.
– Вновь обрёл я, стало быть, возлюбленную невесту свою, – наконец произнёс он тихо, когда она закончила обрабатывать его раны.
И столько в голосе его было нежности, что Марика взъярилась.
– Спи, княжич, – отрезала она и отошла от него.
Ночью глубокой, когда заснул княжич, подошла она к нему и над лицом его склонилась. Во сне выражение его было мечтательным да ласковым. Падали на него отблески огня печного, и казался он ей героем сказочным, из пламени колдовского сотканным, а не юношей вовсе из плоти и крови. Провела Марика рукой по воздуху, и появилось в её ладони кольцо золотое с рубином.
– Невестой меня ты своей назвал и подарок мне сделал, – прошептала она, надевая кольцо это на мизинец княжичу. – Да только не я твоя невеста возлюбленная. Ей и отдашь.
Затем долго в лицо она его вглядывалась, всё ещё за руку держа. Наконец отпустила его и второй раз рукой своей взмахнула. Оказался в пальцах её платок алый шёлковый с золотой вышивкой. Развернула его Марика. Вышит на ткани был юноша в кафтане с залихватскими узорами, шапке и сапогах, с колчаном за плечом, державший в руках натянутый лук со стрелою, устремлённой в небо. Окружали его золотые лисицы крошечные, совы да волки. Погладила шёлк рукою Марика, а затем повязала платок княжичу на предплечье.
– На память обо мне, – тихонько сказала она.
После этого навела она на себя заклятие невидимости, вышла из избы и решительным шагом отправилась из деревни вон, к заколдованному лесу.
40. Кощей Бессмертный
В избушку к бабушке Марика пришла глубокой ночью. Яги в избе не было. Марика съела краюху хлеба, мёда выпила и спать легла. К рассвету прилетела Яга. Увидев Марику, разбудила она её да отругала на чём свет стоит.
– Что учинила? – сокрушалась Яга. – Колдун тебя теперь по всему лесу разыскивает. Молодца твоего разлюбезного до чащи заколдованной допускать нельзя было. А он не токмо туда дошёл, а и во дворец попал да Ринку порубил.