Наблюдала она теперь изо дня в день за жизнью дворовой да на лес с тоской смотрела. На третий день своего заточения увидела Марика Змея Горыныча, как на площадке своей стартовой во дворе из человека обернулся он змеем трёхглавым, взмыл в небо и улетел.
«Почётный гость он, должно быть, на свадьбе у Кощея будет, – подумала Марика. – Коли улетел, так не скоро ещё празднику быть».
Эта мысль принесла ей некоторое облегчение. Из слов девушек, при ней состоявших, она поняла, что к свадебному пиру дворец готовится основательно, и свадьба лесного хозяина событием станет грандиозным.
Через несколько часов заметила она точку в небе, к дворцу летящую. Догадалась Марика, что не птица это.
«Так быстро возвращается?» – огорчилась она, предположив, что змей то обратно летит.
Однако через некоторое время стало понятно, что видит она человека на метле. Не заинтересовало бы её это вовсе, так как за время прошедшее не одного она такого летуна видела, в Кощеев дворец прилетавшего, да что-то в нём показалось знакомым ей. С замиранием сердца вглядывалась Марика в небо.
Когда подлетел человек ближе, встретили его в воздухе двое на мётлах и препроводили конвоем ко дворцу. Спикировали все трое вниз и во дворе приземлились. Когда встал прилетевший на землю, держа в руках метлу, окончательно узнала в нём Марика Ивана. Была она поражена.
«В столицу должен был теперь скакать, – думала она с ужасом. – Что здесь-то делает?»
Иван поднял голову и посмотрел прямо на неё. Затем, понукаемый конвоирами своими, пошёл к крыльцу парадному и скрылся из виду.
Время тянулось. Запертая в горнице, Марика от волнения не находила себе места. Думала она, что делать, как Ивану помочь, но не приходили в голову ей никакие идеи спасительные и для её положения пригодные. Извелась она вся.
Наконец послышались в коридоре шаги, и дверь в её комнату отворилась. Стояла на пороге Ринка. Была она живой и здоровой, не то чтобы румяной слишком, но выглядела довольной вполне. Зашла Ринка в горницу, и стражники с той стороны дверь за ней закрыли.
– Здравствуй, дорогая! – пропела Ринка. – Давно мы с тобой не виделись.
– Пять дней, – буркнула Марика.
– Что с тобой? – сочувственно протянула Ринка. – С лица ты спала, погляжу. Уж и красоты нет такой, как была.
– Ты зато отлично выглядишь, – процедила Марика.
– Это верно, – рассмеялась Ринка. – После встречи нашей с тобой последней совсем я поправилась.
– Зачем пришла ты? – сурово спросила Марика, решив, что вступление это лицемерное пора заканчивать и к делу переходить.
– Подарок тебе хозяин наш прислал, – миролюбиво ответила ведьма.
– С тобой? – удивилась Марика. – Разве что змей засушенных, а то и живых вовсе. Что за подарок ты можешь принести?
– Не угадала, – покачала головой Ринка, сладко улыбаясь.
Она хлопнула в ладоши, и в горницу вошли девушки-прислужницы. Две из их них несли, аккуратно расправив и поддерживая обеими руками, чёрное шёлковое платье, богато расшитое серебряной нитью. Третья девушка держала в руках серебряный венец, украшенный прозрачным камнем.
– Наденешь сейчас, – сказала Ринка.
– Зачем это? – Марика смотрела на неё в упор.
– Жених там твой пришёл несостоявшийся, – мелодично произнесла Ринка. – Велел Кощей тебе спуститься вниз, поприветствовать гостя.
Марика ничего не ответила, но одеть и причесать себя позволила. Что бы ни задумал Кощей, а это единственная была её возможность попасть в тронный зал и увидеть Ивана.
После того как надели на неё платье, уложили волосы и венец на голову водрузили, одна из девиц принесла Марике сапоги сафьяновые чёрные с кокетливо загнутым кверху носком, серебром украшенные, как и платье, и пришлось ей заменить ими сапожки свои красные. Затем Ринка выбрала украшения из шкатулок, доставленных ранее слугами кощеевыми, и тут Марика перечить ей не стала – надела на себя всё, что требовали.