В комнату вошёл тиун.
– Хозяйка, у ворот боярин Алексей, – сообщил он. – Приехал с двумя челядинами.
– Веди боярина сюда, Годимир, а челядинов размести в доме, – устало ответила матушка, которая, очевидно, не ожидала сегодня больше никаких гостей. – И боярину комнату приготовь. Будет ночевать у нас.
Марика уходить из горницы не стала, поскольку боярин Алексей Беримирович приходился ей родственником – почти дядей. Он был женат на сестре её отца. Двор свой боярин держал в столице княжества, к ним же заезжал крайне редко, да и то – последний раз это было при жизни шурина. Появление его у них в доме могло произойти только по одной из двух возможных причин: либо он был здесь проездом, либо случилось что-то из ряда вон выходящее.
– Гой еси, Василиса Велеславовна! – Вошедший поклонился хозяйке в пояс и затоптался у порога.
Марика с матерью встали и отдали ему поклон. Матушка предложила гостю сесть за стол и присоединиться к трапезе.
Алексей Беримирович был грузным мужчиной пятидесяти с лишним лет. Имел он важный вид, волосы и бороду со значительной проседью и солидный живот. Дорожная его одежда выглядела богатой, и по нему было видно, что нужды боярин ни в чём не испытывал.
После расспросов о здоровье золовки и детей, матушка замолчала, давая гостю возможность объяснить цель своего приезда.
– Дочка-то у тебя, Василиса, выросла писаной красавицей, – заметил шурин, в упор разглядывая племянницу.
Марика незамедлительно потупила взор и принялась изучать древесный рисунок столешницы.
– Жениха уже подобрали? – продолжил он, разламывая жареную заячью ногу. – Сосватана?
– Пока с этим не торопимся, – сдержанно ответила матушка.
– А уже стоило бы, – назидательно возвестил гость. – Она ведь на год старше моей Лукерьи.
– Отдаёшь дочь замуж? – поинтересовалась матушка.
– Думаю об этом, – кивнул дядька. – И тебе бы тоже посоветовал подумать.
Марика испытывала замешательство. Уж не сватать ли он её за кого приехал? Радость счастливого избавления от необходимости войти в семью соседа начала таять.
– Слышала ли ты, невестушка, что князь объявил смотрины невест для своего старшего сына? – спросил Алексей Беримирович веско и размеренно.
– От тебя первого слышу, – ответила мать. – Где мы, а где – князья. Нас это не касается.
– Всех красивых девок в княжестве касается, – не согласился шурин. – В указе княжеском сказано: кто красивую девку спрячет – будет наказан. Собирай дочку, Василиса. Я приехал за ней – повезу на смотрины. И сама тоже собирайся.
5. Столица
Услышав это, Марика внезапно потеряла интерес к текстуре досок, из которых был сколочен стол, и вскинула глаза на родственника. Тот улыбнулся ей, довольный произведенным эффектом.
– Такую синеглазку – и прятать? – покачал он головой, продолжая улыбаться и вглядываясь в её лицо. – Глаза-то у неё – твои, невестушка, – констатировал он.
– Что-то ты, Алексей Беримирович, так заботлив о нас стал, – произнесла матушка, проигнорировав последнюю реплику. Марика в целом была похожа на мать, это было неоспоримо. – С тех пор как Владислава не стало, заботы-то твоей мы не видали. Свою дочку князю представь.
– И свою представлю, и твою, – дядька повернул голову к невестке. – Увезу по доброй воле, а если надо – то и силой заберу.
При этих словах мать и дочь улыбнулись – синхронно и едва заметно, уголками губ. Алексей Беримирович нахмурился.
– Жаловаться тебе на меня будет некому. Выполнять распоряжение князя всем предписано, – внушительно произнёс он.
Женщины продолжали улыбаться.
– Но хочу я уладить дело по-хорошему, – пошёл на попятный боярин. – Коли выберет её княжич – какая честь будет для нашей семьи. Подумай, Василиса Велеславовна.
– Нам о такой чести не думать, Алексей Беримирович, нам бы долги выплатить да хозяйство поднять, – ответила матушка.
Долги! Солнце уже садилось за горизонт, и Марика начала нервничать. Гостя пора было бы уже проводить в его горницу, а ей – собираться в лес.