Как отхороводили ведьмы, и следующая нечисть сменила их, обнаружила Марика Евфросинью возле себя.
– Здравствуй девонька! – Росинка обняла Марику. – Что же это ты связанная?
– Здравствуй, тётя, – ответила Марика. – Ринка постаралась, – она кивнула на перепуганную насмерть ведьму, сидевшую на троне.
– Дай-ка освобожу тебя, – сказала Росинка, и вмиг путы спали с рук Марикиных.
Марика растёрла руки.
– Остальное снять? – спросила Росинка, имея в виду невидимость и неслышимость.
Обе они посмотрели на княжича.
– Не нужно пока, – ответила Марика. – Скажи лучше, что происходит тут? Что за хороводы такие?
– С хозяином лесным прощаемся, – ответила Росинка совершенно будничным тоном, – перед тем как владения его бывшие покинуть.
– Куда же это собрались вы? – Марика удивилась.
– В землю тридевятую, – сказала тётя. – К колдуну тамошнему.
– Все уйдут? – засомневалась Марика.
– Из заколдованной чащи – все, – подтвердила Росинка. – Вся нечисть и все ведьмы сильные. Из прилесья – кто как сам решит.
– И ты уйти хочешь? – недоумевала Марика. – Лавка же у тебя в городе.
– И другие города на земле есть, коли охота мне будет в городе поселиться, – ответила Росинка. – Да только лавка та и четверти дохода мне не приносит, что от колдуна я имела. Не останусь здесь.
Марика обняла Евфросинью.
– Навещай нас с матушкой, – сказала она.
– Непременно буду, – пообещала Росинка. – Как дела свои в лавке закончу, так перед отлётом к матушке твоей отправлюсь. Попрощаться хочу.
Распрощавшись с Марикой, Евфросинья пропала.
Услышала тут Марика зов девичий. Ринка с трона своего руки протягивала к княжичу да подзывала его ласково, называя своим возлюбленным. Рассердилась Марика да хотела было сама к ней подойти, дабы остудить пыл ведьминский, но княжич в этот момент повернулся к ведьме и к медленно ней направился. Застыла Марика, за ним наблюдая.
Смотрела она, как княжич к Ринке приближается неспешно, да вдруг заметила, что исчез совсем нечисти очередной хоровод, а тело Кощеево в горсть пепла превратилось. Подошла она к горстке этой и встала над ней.
– Что же, – сказала она, – и я попрощаюсь с тобой, жених мой нежеланный.
Сняла она с пальца своего безымянного кольцо сапфировое, Ринкой в горнице на неё надетое, и бросила в пепел. Засиял камень светом синим в пудре серой да угольной.
Вдруг раздался крик страшный. Подняла Марика голову и увидела, как княжич мечом своим Ринку рубит. Зрелище это было ужасное. Выглядела Ринка в тот момент точь-в-точь как сама Марика: и лицом, и платьем не отлична от неё была. Задрожала Марика всем телом да закричала.
– Зарубил ведьму! – выкрикнула она.
И поняла внезапно, что нет на ней больше защиты невидимости, да и слышать её может княжич. Как не стало Ринки, так и пропали чары её, рассеялись. Прежде чем обернулся княжич, навела Марика на себя заклинание невидимости быстро, дрожать не переставая.
Княжич же оглядел зал и пошёл вперёд, рукоять меча волшебного в руке своей сжимая.
– Марика! – звал он её. – Иди сюда, Марика!
Марика не отзывалась. Ринка уже и в горсть земли превратилась вперемешку с мусором каким-то, да стояла перед глазами Марикиными картина гибели её от повреждения, ей княжичем нанесённого.
– Марика! – звал он. – Верь мне, Марика!
– Как же мне тебе верить, – произнесла она, оставаясь невидимой, – коли ты зарубил меня?
– Так не тебя зарубил, а ведьму, – возразил он, повернувшись в сторону голоса и не пытаясь приблизиться. Не услышав ответа, он быстрым движением отбросил от себя меч.
– Такая же я ведьма, как и она, – сказала Марика.
Княжич засмеялся.
– Да какая же ты ведьма? – ответил он. – Я с тобой тут столько дён хожу, ты только людей да зверей от лютой смерти и спасаешь, больше ничем не занимаешься.
Марика молчала. Княжич стоял неподвижно и ждал её решения. Наконец, она сняла с себя заклятие невидимости, но всё ещё не подходила к нему.