Изящно вытягивая нить, продетую сквозь шёлк, Лукерья чуть наклонила корпус вбок, головой приближаясь к Марике, и сказала:
– Посмотри направо. Видишь девицу в парче?
Марика слегка отклонилась, чтобы увидеть за спиной сестрицы, кто привлёк её внимание. Через несколько пялец от них действительно стояла девица в платье из золотой парчи. Её тёмно-русая коса, в которую были вплетены расшитые золотом ленты, ниспадала с головы из-под украшенной жемчугом коруны и почти достигала колен. Наряжена красавица была богаче всех присутствующих и держала себя гордо, словно царица. Цариц Марика никогда не видела, но всегда считала, что выглядеть они должны именно так, если верить тем сказкам, которые ей рассказывала в детстве матушка.
– Очень красивая девушка, – признала Марика.
Лукерья тихонько фыркнула.
– Так обряди – любая будет красавицей, – она покривилась. – Это дочь воеводы. Ярослава, – пояснила она.
Марика ещё раз внимательно посмотрела на девушку. В профиль она казалась красивой от природы. Разумеется, чтобы судить верно, необходимо было рассмотреть девицу ближе, но Марика только пожала плечами и вернулась к вышивке. Спорить с сестрицей не хотелось.
В этот день Марике удалось проделать достаточно большую часть работы. На зелёном фоне заколыхалась золотом верхушка короны столетнего дуба, а по бокам от неё разлетелись дубовые листья. Сестрица также времени даром не теряла. На её красном шелке появилась золотая птичья голова с аккуратным клювиком и длинным филигранно выполненным хохолком. Маленькая жемчужная капля стала глазом. Наступил вечер, и, похвалив друг дружку, девицы направились в трапезную, а затем – в отведённую им опочивальню под присмотром отвечавшей за них грузной Матрёны Юрьевны. Их постели стояли рядом, и перед сном Марика долго слушала рассказы сестрицы о возможных вариантах вышивки жар-птицы, которые та уже не раз опробовала дома, о её батюшке, матушке и воеводовой дочке, пока не заснула.
Следующее утро принесло нежданный сюрприз для испытуемых девиц и их надзирательниц. И хотя касался он непосредственно Марики, поражены и расстроены были все, кроме разве что неизвестного виновника произошедшего. Когда Марика вместе с сестрицей, сборы которой она и на этот раз долго и терпеливо ждала чуть ли не час, появились в мастерской, картина была та же, что и вчера. Девицы вышивали, ворковали и красовались друг перед другом, а может быть, и перед тем, кто мог находиться по ту сторону таинственного оконца под потолком. Не было ни намёка на какой-либо подвох или беспокойство, однако, подойдя к своим рабочим местам, сёстры обнаружили, что принадлежащее Марике полотно с начатой вышивкой бесследно исчезло. Вышивка Лукерьи была на месте, а вот пяльцы её двоюродной сестры оказались пустыми. Откликнувшаяся на их зов Матрёна Юрьевна заохала и засуетилась. Под пристальным взглядом остальных находившихся в зале девушек, она приказала служанкам начать поиск. Но спустя и полчаса, и час работу Марики так не нашли, что не могло не вызвать всеобщую тревогу и уныние. Каждой девушке теперь стоило опасаться той же участи для своего изделия, и сочувственные речи смотрительниц, старавшихся успокоить и ободрить участниц, не приносили пользы.
7. Колдовской платок
Поскольку было очевидно, что вчерашняя её незаконченная вышивка утеряна без следа, Марика попросила подошедшую к ней служанку принести новый кусок ткани. Лукерья некоторое время ещё восклицала, вздыхала и покачивала головой, но затем, когда Марика уверила её, что и за два дня прекрасно справится, принялась за свою работу. Марика на этот раз решила использовать синий шёлк и серебряные нити. Когда на тёмном полотне начала уже проступать остроконечная верхушка мохнатой ели, Лукерья опять повернулась к ней.
– Есть у меня одна мысль, сестрица, – задумчиво сказала она. – Пойдём-ка мы с тобой кое с кем словом перемолвимся.
Марика удивилась, но за сестрой пошла. Через минуту они оказались возле девушки в золотой парче.
– Гой еси, Ярослава Мстиславовна, – поздоровалась Лукерья.
Девушка не спеша отложила иголку в сторону, повернулась к ним и скрестила руки на груди.
– И тебе здравствовать, Лукерья Алексеевна, – ответила она на приветствие.
Теперь Марика могла рассмотреть воеводову дочку вблизи. Вне всяких сомнений, Ярослава Мстиславовна была красавица – стройная, с правильными чертами лица, тёмно-карими глазами, белолица и в меру румяна; стан имела гибкий, пальцы – тонкие, голову держала высоко, но при том смотрела на подошедших к ней девиц спокойно и без вызова. За её спиной на ярко-алом шёлке горели золотом диковинные цветы, усыпанные жемчугом и драгоценным бисером, и Марика отметила про себя, что девушка является одной из немногих в этом зале золотошвеек, как и они с сестрой.