Ночь наступит, сон придёт,
За собою поведёт
Не отпустит, не пройдёт,
И до утра будет сниться
Златокрылая жар-птица,
Пока солнце не взойдёт.
Мужчины, разумеется, слышали её, но, сделав несколько неловких движений в сторону невидимого им говорящего, предпринять ничего не успели, провалившись в сон и оставшись здесь же на полу. Марика отперла замки, подобрав ключи из связки, и беспрепятственно вошла в зал. Внутрь помещения из окон лился лунный свет. Посчитав, что такого освещения недостаточно, Марика наколдовала несколько ярко-жёлтых огоньков, которые начали весело кружиться вокруг неё, будто стараясь опутать сетями, трепетать, вспыхивать и гаснуть. В сопровождении создаваемого ими живого огненного клубка, весьма разреженного, впрочем, она направилась к своим пяльцам. Полотно с начатой вышивкой было на месте. Склонившись над ним, Марика пропела:
Будет добрый молодец
И охотник, и стрелец,
На шелку иглой расписан,
В ткань златою нитью вписан.
В воздухе появилась иголка с продетой в неё золотой металлической нитью и быстро принялась за работу. В скором времени перед Марикой предстала законченная картина: молодой юноша в кафтане с залихватскими узорами, шапке и сапогах, с колчаном за плечом, держащий в руках натянутый лук со стрелою, устремлённой в небо. Разбросав дополнительно по ткани крошечных золотых лисиц, сов и волков, Марика осталась довольна результатом. Отогнав мятущуюся в воздухе иглу, она поднесла к вышивке руку и произнесла заклинание, после чего полотно исчезло, оставив в прямоугольной деревянной раме пялец зияющую пустоту.
Марика подошла к окну, протянув вверх открытые ладони.
Лунный свет на землю льётся,
Нитью тонкой изовьётся,
Ляжет ровно к нити нить,
Чтобы в ткань соединить,
Лёгким шёлком заблестеть,
Лунным серебром гореть.
Ткань, которая оказалась на её руках, была тонкой и полупрозрачной и, действительно, в лунном свете горела и вспыхивала пучком серебряных искр. Марика аккуратно закрепила её в пяльцах.
Побежала лиса
Чрез дремучие леса,
Через ельник, да ручей
От охотника очей.
В правом нижнем углу ткани появилась маленькая золотистая лисица. Она стояла, навострив уши и напряжённо всматриваясь вдаль, и вдруг побежала, легко, быстро, выписывая по полотну разного диаметра круги, будто повторяя нанесённый на ткань невидимый узор. Где-то она сбавляла скорость, мягко ступала лапами, затем прижималась к земле и ползла, опять поднималась, оглядывалась и пускалась вскачь. На пути её движения вырастали увенчанные мощной зелёной кроной величественные дубы и сине-зелёные ели. Через всё полотно, извиваясь и петляя, синей с серебром лентой заструился ручей. В том же месте, где лиса начинала свой путь, возникло изображение охотника в расшитых золотом красном кафтане и сапогах, шапке, с золотым луком в руках. Охотник бросился вслед за лисой, повторяя пройденный ею путь, пригибаясь, выпрямляясь, преодолевая невидимые глазу препятствия, останавливаясь, вставая на одно колено и целясь, затем вновь поднимаясь и продолжая погоню.
Лиса достигла левого верхнего угла ткани и, развернувшись прямо к Марике, села под в секунду появившимся возле неё дубом, опустив глаза. Затем она подняла их, серьёзно и печально глядя на колдунью, и в этой позе застыла. Охотник замер, не добежав нескольких шагов до лисицы, натянув до предела тетиву и нацелив стрелу на неё. В это время в правом нижнем углу вновь появилась золотая лиса. Она побежала, повторяя все движения своей предшественницы, а за ней следом устремился охотник. Эта пара остановилась, пройдя приблизительно девять десятых пути первой. Затем побежала следующая пара, и следующая, пока на полотне явственно не проступил узор, создаваемый изображениями застывших в разных положениях преследователей и преследуемых.