– Что ты от нас хочешь, дядя Алексей? Какое такое колдовство тебе нужно?
– Вот это дело, – закивал боярин и усмехнулся. – Знал, что разговор у нас получится. Дочка твоя быстрее тебя сообразила, невестка. – Усмешка сошла с его губ, и тон стал деловым. – Марика, понятно, все три этапа отбора пройдет, как вы с ней и хотели. Да только мне нужно, чтобы и последний она прошла, чтобы княжич её невестой выбрал. А уж как она это сделает – мне всё равно. Колдуйте как хотите.
– Тебе-то зачем, чтобы княжич Марику выбрал, – спросила матушка, – коли ты уже свою дочку ему в невесты определил?
– Хочу, чтобы она на отборе себя за Лукерью мою выдала. Княжич Лукерью и выберет. У венца обратно подменим.
– В своём ли ты уме, Алексей Беримирович? Марика на Лукерью не похожа совсем.
– Ты мне зубы не заговаривай, Василиса, – рассердился боярин. – Знаю я и про заклинание вязи. И про оборачивающее заклинание знаю. Муж твой всем с сестрой поделился. Так что, захочет сама – будет похожа.
– Подожди, дядя, – возразила Марика, не подтвердив и не опровергнув его последнее заявление, – даже если княжич Лукерью в жёны сам захочет, не пойдёт он против воли родителей. Коли правда, что определили они ему уже жену – так заставят сына поступить по-своему.
– Княжич хоть и юн, а характером в отца, – покачал головой Алексей Беримирович. – Может, и настоит на своём. А может, князь с княгиней и постыдятся при всём честном народе правила нарушать, которые сами же установили и всему свету объявили. Так что не вам об этом думать. Ваше дело – добиться, чтобы княжич назвал мою дочь своей невестой. За это и долг прощу, и заплачу. А коли не захотите или не сможете – тогда и отвечать вам по закону за ведовство ваше.
– То есть, если мы от ведовства откажемся – виноваты будем, в темницу нас, а коли ворожить станем – то и молодцы, и долг простишь, ещё и денег дашь, – покачала головой Марика. – Хорош ты, дядя.
– А ты меня не суди, мала ещё, – разозлился Алексей Беримирович. – О себе думай да о матери. – Он сделал паузу. – Ну вот что. До ночи уговаривать вас не стану. Завтра утром приду – скажете, что решили.
После этих слов он повернулся к ним спиной и неторопливо вышел из комнаты.
Утром Марика встала чуть свет, оделась и приготовилась. Она слышала, как дядька пришёл в горницу к матушке и, ожидая его к себе, подошла к распахнутому окну. Во дворе было ещё безлюдно, лишь баба с коромыслом черпала воду из колодца. Раздался стук в дверь, и в комнату вошли.
– Гой еси, Марья Владиславовна, – прозвучал за её спиной голос Алексея Беримировича. – Матушка твоя меня к тебе отправила. Ничего так и не сказала мне толком. У дочки, говорит, всё и узнаешь. Что ж надумали за ночь?
Марика повернулась к нему, и боярин остолбенел. Она знала, что выглядела сейчас в точности так, как двоюродная сестрица, вот только глаза оставались синими. С этим она ничего поделать не могла.
– Утро доброе, Алексей Беримирович, – ответила она ему. – Собирай дочку на княжий двор.
Тыльной стороной ладони Алексей Беримирович утер лоб. Затем усмехнулся.
– Вот и сразу бы так, девоньки, – сказал он. – Всем же лучше будет.
– А не боишься, – спокойно ответила Марика, – что и тебя ведьма треклятая заворожит так, что ни жена, ни дети не признают?
– Грозишь? – ответил он бодро, но Марика видела, что по его губам пробежала дрожь. – Зря. Харитания Владимировна всё знает. И не только она. Может, меня и заколдуешь, а на костёр всё одно пойдешь, – последняя фраза прозвучала жестко.
– Тебе-то легче от этого не будет, – возразила Марика. – Может, я тебя в пса заколдую, – пожала она плечами. – Иль, вон, в сундук. Так и простоишь сто лет, пока не сгниешь.
Боярин стоял напротив неё белый как полотно и молчал. Марика, разумеется, его дурачила. Не то чтобы она не могла сделать, о чём говорила, но подобные вещи и были тем самым камнем преткновения, из-за которого она отказывалась принимать лесное подданство. Оно обязывало бы её в определённых случаях применять такого рода колдовство. Марика не хотела этим заниматься.
Молчание длилось что-то уж очень долго, и девица сама прервала его.