Однако выспаться ей не дали. Чуть встало солнце, в опочивальню к ним пришла Матрёна Юрьевна, чтобы объявить, что ждёт их сегодня ещё одно испытание, ранее не оговоренное. Княжич повелел, чтобы девушки-участницы, что вчера пироги готовили, представили ему свою работу лично. В горнице началась суматоха. Наряжались все тщательно, служанок не хватало. Марика надела новое платье.
Через несколько часов все они стояли в просторном зале перед дверьми в княжеские палаты, у которых два мрачного вида дружинника несли караул. Каждая девушка держала в руках свой пирог. Матрёна Юрьевна и другие матроны суетились, подходили к девушкам, что-то поправляли и давали наставления. Внутрь запускали группами по восемь человек. Девушки выходили оттуда раскрасневшиеся либо бледные, уже с пустыми руками. Много от них узнать не получалось, поскольку разговоры прерывали смотрительницы, однако ожидающим удалось выяснить, что самого князя нет, княжич красив да суров, княгиня мила и приветлива, а по правую руку от них стол, куда ставят угодные пироги, а по левую – неугодные.
Многие девушки со своих пирогов уже сняли платки и полотенца, но у Марики он всё ещё был закрыт, так как не хотелось никаких вопросов до времени. А вот рассматривать работу своих товарок ей никто не мешал. Большинство пирогов были круглые либо вытянутые овальные, украшенные сверху и по бокам различными плетёными узорами и щедро обсыпанные орехами, цукатами и изюмом. Но были и фигурные, изображавшие петухов, лебедей и уточек. Самый роскошный пирог находился в руках воеводовой дочки. Был он выполнен в виде терема с тремя золотыми маковками, выложенными жёлтыми цукатами.
Вместе с девицами, представившими уже свои изделия княжичу с княгиней, из княжеских палат вышел Алексей Беримирович. Он направился к одному из окон и отозвал к себе Марику. Она подошла.
– Покажи-ка, красавица, что сделала, – сказал он не допускавшим возражения тоном, кивнув на обёрнутый тканью пирог.
«Не утерпел, – подумала Марика. – Волнуется».
Она убрала платок. Алексей Беримирович оторопел.
– Что это?! – чуть не прохрипел он.
9. Колдовской танец
Пирог представлял собой лежащего на лапах медведя, величественно и сурово глядящего куда-то вдаль, на спину которого взгромоздилась слегка взъерошенная ушастая сова, по размерам ничуть не уступавшая самому медведю. Сова чем-то неуловимо напоминала Веша.
– Что это?!... – хрипло повторил боярин после продолжительного молчания.
– Пирог, – лаконично ответила Марика.
– Это не заклинание вязи… – продолжал хрипеть Алексей Беримирович у неё над ухом. – Узора нет здесь…
«И что он привязался к вязи? – поморщилась про себя Марика. – Других что ли заклинаний нет?»
С другой стороны, был повод порадоваться тому, что отец в своё время не предоставил супружнице Алексея Беримировича полный список.
– Так оно самое. – Марика подняла на боярина глаза и невинно взмахнула ресницами. – На сове вон какие завитушки.
Боярин продолжал стоять столбом. В этот момент Марику позвала Матрёна Юрьевна – подошла её очередь идти в княжеский зал.
– Пустил бы ты меня, дядька Алексей… – деловито произнесла Марика. – Батюшка… Коли не нравится, так сейчас всё равно ничего не перепеку. Пора мне. Матрёна Юрьевна дозывается. – И, подумав, добавила: – А ты не беспокойся. То, что доченька твоя напекла, княжичу по душе придётся.
В княжеские палаты девицы вошли гуськом и шествовали друг от друга на расстоянии, направляясь прямо к княжичу и княгине, восседавшим в высоких дубовых креслах, установленных в другом конце зала на возвышении. Одно из кресел, самое высокое и, видимо, предназначавшееся для князя, пустовало. Возле кресла княгини находилась группа женщин всех возрастов, но те, что постарше, стояли ближе к ней. Рядом с княжичем сгрудились хорошо и дорого одетые мужчины, к которым в скором времени присоединился и Марикин драгоценный родственник.
Первая из шествующих девиц встала пред княжескими очами ровно в том месте, на которое указал находившийся там же распорядитель отбора – грузный старик с белой бородой в длинном до колен кафтане. Девица почтительно сделала поклон. Остальные девушки застыли с пирогами в руках. Марика стояла пятой в ряду, довольно далеко от княгини с княжичем, и разглядеть происходящее подробно ей не удавалось. Но она слышала, что княгиня сказала девушке несколько слов, после этого распорядитель показал той на стол слева. Девица оставила там свой пирог и скользнула к выходу из зала. То же самое произошло и со второй девушкой.