– Что же мне делать? – Марика всплеснула руками. – Срок уплаты долга уже прошёл!
Старуха пожала плечами и произнесла укоризненно:
– О чём вы с матерью раньше думали?
Марика тяжело вздохнула. О чём думали? Надеялись расплатиться. С тех пор как три года назад отец не вернулся из военного похода, долги накапливались как снежный ком. Они с матерью остались вдвоем, их вотчина была небольшой и небогатой, а в прошлом году случился неурожай. Чтобы прокормить людей матери пришлось идти на поклон к соседу, который мог себе позволить помочь им, поскольку его владения были значительно больше и приносили ощутимый доход. К тому же сам он состоял в княжеской дружине и имел троих взрослых сыновей, которые также участвовали в противостоянии местного князя с соседними землями, что позволяло привозить домой богатую добычу в случае успеха. А вот от их двора воевать теперь уже было некому.
– Бабушка! – Марика сложила руки на груди. – Придумай что-нибудь! Помоги!
На самом деле, старуха, находившаяся в избе, бабушкой ей не была. Она являлась дальней родственницей её матери, но Марика с детства привыкла называть её бабушкой, поскольку так было проще. Посещали они её с матерью тайком от отца, который, хотя и знал, когда вступал в брак, из какой семьи взял жену, после свадьбы общаться им запрещал.
Старуха опять пошамкала ртом, прежде чем ответить:
– Я и так почти всё своё прилесье тебе отдала в прошлом году, а тебе недостаточно. Разве что Ваську попросить?
Марика поморщилась. Васька был человеком, и лесное подданство не принимал, как и она. Разбойничал он в прилесье, почти у самой границы с обычным лесом, и находиться ему тут разрешали в обмен на часть награбленного. У Васьки-разбойника деньги есть, это верно. Да вот связываться с ним совсем не хотелось.
– Тогда уж и не знаю, чем тебе помочь, – старуха развела руками.
– Может, в лесу есть клад какой-нибудь? – с надеждой спросила Марика.
– Как не быть – есть, – ответила та, – да они все наперечёт. Все хозяину принадлежат.
– Ладно, – помрачнела Марика, – подумаю насчёт Васьки. Только ты пока с ним не говори.
– Не буду, – согласилась старуха. – К чему пустые разговоры. Решишь – приходи.
Марика встала, поклонилась бабушке, попрощалась с котом, в ответ на что тот сдержанно муркнул, и направилась к выходу. Сегодня ей здесь уже делать было нечего. Открыв дверь, она спрыгнула на землю с высокого порога. Чтобы ей было удобнее выйти, изба присела, а затем опять поднялась и вытянула по очереди каждую из своих куриных ног, разминая их и встряхивая.
Покинув опушку, на которой находилась бабушкина избушка, Марика углубилась в лес. Над ней нависали ветви деревьев, сквозь просветы между листьями пробивались солнечные лучи, и, радуясь наступившему утру, задорно пели птицы. Марика была далека от их восторженных чувств, испытывая глухое раздражение. Ей представлялось, что обратиться к разбойничьей шайке – это, похоже, единственный выход в её положении, но как же этого не хотелось! Она точно знала, что именно потребует от неё Васька. Разумеется, то, на что уже несколько раз пытался уговорить её – направлять к нему путников побогаче. По дороге через лес, как правило, шли охраняемые обозы, и сама дорога была расположена вдоль границы с заколдованным лесом, в него не углубляясь. Мало того, что путешествующие по этой дороге могли оказать значительное сопротивление нападавшим, так ещё и за пределами заколдованного леса разбойник терял защиту лесных духов – подданных колдуна. Чтобы странствующих купцов сделать более уязвимыми, их необходимо было заманить в заколдованное прилесье, однако на своем участке Марика подобный образ действий не практиковала. Более того, когда в свое время бабушка с согласия хозяина передала ей под охрану ту часть прилесья, следить за которой входило в непосредственные обязанности Яги, Марика прекратила там всяческие чинимые Васькой безобразия. И, несмотря на жалобы последнего, вышестоящие инстанции в её дела вмешиваться не стали, оттого разбойник был на неё зол. Сейчас, обращаясь к хозяину заколдованного леса, она надеялась получить от него немного золота для покрытия хотя бы части долга, предполагая, что в качестве отработки он мог бы поручить ей стеречь ещё и соседний прилесной участок, находившийся в ведении другой дальней родственницы её семьи, но тот рассудил иначе. Ей предлагали углубиться в лес, что, видимо, в конечном итоге вело к принятию ею лесного подданства, а это было сопряжено с рядом крайне неприятных моментов, и согласиться она никак не могла. Точно так же её мать когда-то отказалась от подобного предложения и решила остаться с людьми.