– Не беспокойся, помню. – Марика покривилась. – Не сделаю я ничего ни тебе, ни твоей дочери.
– Ну, тогда, добро, – он сдержанно кивнул, поднимаясь на ноги. – Жди нас завтра.
Боярин ушёл, и Марика осталась одна. Она сама не могла ответить себе на вопрос, зачем ей нужно остаться здесь. Но уехать, не увидев эту свадьбу собственными глазами, было невозможно. Даже лес её не притягивал больше с той силой, что раньше.
Следующий день прошёл в суете. Невесте княжича взялись шить наряды на помолвку и свадьбу, на каждый день, на выход в церковь. Княгиня позвала её к себе в светлицу и расспрашивала долго и подробно о её детстве, доме, семье, умениях. Марика знала о сестрице не слишком много, и ответы давала, исходя из своих скудных знаний и предположений о её жизни, полагая, что Лукерья сама потом уладит как-нибудь недоразумения, которые в связи с этим могли бы возникнуть в будущем.
После вечерней трапезы Марику проводили к ней в комнату, и она, отослав служанок, стала ожидать гостей. Как стемнело за окнами, в дверь горницы тихо постучали. Марика открыла. На пороге стоял Алексей Беримирович и девица, с головы до ног укутанная в тёмное покрывало. Увидев Марику, боярин взвился:
– Просил тебя подготовиться! – сказал он тихо и яростно.
– Ждите здесь, – коротко ответила Марика и закрыла дверь у него перед носом.
Через некоторое время Марика впустила гостей в горницу. Была она уже в своём обличье, и Алексей Беримирович вздохнул с облегчением.
Лукерья разоблачилась. Выглядела она довольной.
– Как ты тут, сестрица? – пропела Лукерья, снимая с плеча холщовую сумку, которую принесла с собой, и пристраивая её на кованом сундуке, стоявшем у стены. – Батюшка, говорит, совсем ты в княжеском дворце освоилась. – Она усмехнулась.
– Уверена, у тебя не хуже получится, – отрезала Марика.
– Одеждой бы нам поменяться, – продолжала щебетать Лукерья, проигнорировав резкий тон сестры.
– Ни к чему, – ответила Марика. – Все твои вещи здесь, в них и переоденешься, – она кивнула на сундук.
– Права, племянница, – согласился Алексей Беримирович. – Поскорей бы нам уйти.
Он поцеловал дочку в лоб, прощаясь. Марика закуталась в покрывало, которое Лукерья перед тем бросила на лавку, и заторопилась к выходу.
– Погоди, Марика Владиславовна, – задержал её боярин, – кольцо-то отдай.
Марика остановилась. Она подняла руку к лицу, рассматривая рубиновое кольцо, надетое на неё вчера княжичем, но снимать не спешила.
– Давай сюда, – боярин протянул руку.
Марика молчала.
– Кольцо это – невесты княжича. Не твоё, – боярин уже хмурился, видя, что кольцо возвращать она не торопится.
– Насчёт кольца уговора не было, – ответила Марика. – Кольцо моё.
– Да ты что творишь? – взъярился Алексей Беримирович. – Дай сюда!
Он быстро подошёл к девушке и схватил её за руку, но кольца, которое секунду назад сверкало на её пальце, уже не было.
– Ааа… – пролепетала Лукерья. – Исчезло кольцо-то… – она схватилась руками за голову.
– Потеряла невеста кольцо, – констатировала Марика. – Утешится. Другое княжич подарит, много их у него.
Алексей Беримирович ловил воздух ртом.
– Так идёшь, дядька Алексей, или мы тут до утра останемся?
Марика вышла из горницы. Алексей Беримирович помедлил несколько мгновений и, видимо, смирившись с тем, что поделать тут ничего нельзя, молча пошел вслед за ней.
* Притч.31:18, Притч.31:20, Притч.31:27
** Еф.5:25, Еф.5:28
11. Новость
Алексей Беримирович вёл её запутанными коридорами, тускло освещёнными с помощью подвешенных под потолком светильников. Встречавшаяся на пути стража либо не обращала на них внимания, либо узнавала боярина и без слов пропускала его. Вышли они с чёрного хода, который, видимо, предназначался для слуг, пересекли двор и оказались перед одними из боковых ворот, используемых, по всей вероятности, для хозяйственных нужд. За воротами их ждала небольшая запряжённая лошадьми повозка, управлял которой человек, явно поджидавший их. Алексей Беримирович сел в повозку сам, посадил племянницу, и лошади тронулись.