Прошло почти три недели, подходило время свадьбы. За три дня до этого события прибыл к ней слуга, отправленный матушкой, чтобы проводить её домой. Марика собрала свои вещи для отъезда и приготовила наряд на праздник. К тётке Евфросинье она несколько раз собиралась, да дядя отказывался отпускать её в город без сопровождения, а слуг ей выделить не хотел, ссылаясь на то, что все они сейчас заняты. Теперь же, наконец, когда приехал слуга из её собственного дома, отрывать от дел дядиных домочадцев необходимости не было. Однако, к большому удивлению Марики, выяснилось, что и ныне навестить свою родственницу ей не удастся.
– Зачем тебе в город? – спрашивал Алексей Беримирович, и этот вопрос в его устах звучал так, как если бы она решила скрыться, прихватив все сокровища, какие только хранятся в этом доме.
– Родственница здесь матушкина живёт, навестить бы надо, – в сотый раз объясняла ему Марика.
– Одна не пойдёшь, а людей для тебя у меня нет, – в сотый раз отвечал ей Алексей Беримирович.
– Нет – и не надо. Тихомир приехал вчера – проводит меня, – примирительно сказала Марика. – Для того и приехал, чтобы сопровождать.
– Сопровождать он тебя в деревню будет, – зло прищурившись, ответил дядя. – А пока я его на конюшню пристроил, конюхам помогать. Нечего без дела сидеть.
– Быстрый ты – чужих слуг пристраивать, – ответила Марика. – Что он делать будет – мне решать.
– В своём доме решай, коли мать тебе позволяет, – обозлился боярин. – А в своём – решать я буду. Занят будет на конюшне, пока не уедешь. А ты – в тереме сиди, как девицам положено. Нечего по городу разгуливать. На свадьбе погуляешь.
Последняя фраза была произнесена с каким-то скрытым подтекстом, и Марика внутренне поёжилась.
«Будто пленница я здесь, – подумала она. – Почему не хочет отпустить меня? Подозревает меня в чём-то?»
По её мнению, отправка её слуги на конюшню использовалась как предлог для того, чтобы иметь возможность запереть её в доме. Но почему дядя принял такое решение, было для неё загадкой.
Тем не менее навестить тётку было нужно, и Марика, раз уж другого ничего не оставалось, не раздумывая использовала заклятие невидимости. Со двора она вышла через боковую калитку, которую высмотрела ранее из окна, предполагая, что она может в будущем ей понадобиться.
Тётка Евфросинья жила в посаде, и Марика добиралась до неё примерно час. Миновав обнесённые высоким тыном боярские усадьбы и небольшой деревянный храм, Марика вышла за пределы детинца через главные ворота крепости и попала на городской торг. На торговой площади было много народу. Огибая лавки и различной высоты деревянные строения, пропуская гружёные телеги, запряжённые лошадьми, и лавируя между людьми, Марика, которую не видели, а оттого постоянно толкали и норовили наступить на неё, поспешила свернуть на одну из боковых улиц, расположенных сразу за рынком. Пройдя вдоль ряда невысоких домов, выглядывавших из-за столбовых заборов, ограждавших частные дворы, она остановилась перед одним из них. С улицы было видно, что крыша дома покрыта выкрашенным в насыщенный зелёный цвет деревянным лемехом. Вереи и охлябина въездных ворот были разукрашены причудливой резьбой, в орнаменте которой преобладали лесные мотивы.