– Да, про дочь воеводы давно говорили, что она в столице первая красавица, – подтвердила тётя, – только я-то её никогда не видела.
– У княжича другая невеста, – поправила её Марика.
– Дочь воеводы Ярослава за княжича замуж выходит, – ответила тётя.
– Невесту зовут Лукерья, – не согласилась Марика.
– Боярышня Лукерья? – удивилась Евфросинья. – Так ты не слышала разве ничего?
Марика недоверчиво посмотрела на неё.
– Лукерья – так звали бывшую невесту княжича, – пояснила тётя. – Обвинили её в колдовстве. В темнице она сидит. Об этом на площади было объявлено, недели не прошло. Княжич женится на дочери воеводы, боярышне Ярославе.
12. Колдовство в княжеском дворце
Вернувшись в дом и избавившись от заклятия невидимости, Марика отправилась искать дядю. Подходило к концу время вечерней трапезы, и она подумала, что тот может быть ещё за столом. Трапезных в доме было две – основная, на втором этаже, где собирались мужчины и где встречали гостей, и женская, которая располагалась в тереме. Поиски много времени не заняли. Войдя внутрь комнаты, она увидела, что за длинным дубовым столом трапезничают хозяин дома и два его взрослых сына. Ужин, судя по всему, был уже съеден. Они разговаривали и дружно распивали вино. Беседа, судя по голосам, была довольно напряжённой. Увидев Марику, мужчины застыли на несколько мгновений. Первым опомнился дядя. Он было пытался с порога отправить Марику в горницу, громко возмущаясь её появлением здесь, но она прервала его:
– Поговорить надо, дядька Алексей. Наедине.
То ли выглядела она чересчур решительно, то ли в её тоне прозвучало что-то угрожающее, но Алексей Беримирович, помедлив, кивнул сыновьям, и те нехотя удалились.
– Ну, что скажешь, племянница? – спросил он, ухмыляясь.
По его глазам и по голосу Марика поняла, что мужчина пьян.
– Правда ли, – начала она резко, – что на свадьбе послезавтра невестой-то будет Ярослава? И что Лукерья твоя в темнице сидит, в колдовстве её обвинили?
– Кто сказал? – Алексей Беримирович взъярился. – Велел же тебе ничего не говорить!
– Кто сказал – неважно.
Он долго смотрел ей в глаза и затем произнёс:
– Правда.
– А от меня что тебе нужно? Зачем в доме меня запер? Правду скрывал зачем? – спросила Марика.
Алексей Беримирович промолчал и только пожал плечами. Марика решила, что коли прямого ответа не будет, нужно выяснять всё иначе.
– Лукерья в колдовстве неповинна. Как это могло случиться? – подступилась она к нему вновь.
– Она неповинна, – согласился он, – а ты – очень даже. Видели тебя, когда колдовала ты. Видели и княгине донесли.
– Когда же видели? – Марика пыталась вспомнить, могло ли это произойти.
– На кухне, когда ночью пирог пекла свой колдовской. Девушка, которая при кухне работала, какого-то лешего там осталась на ночь.
– Вот как, – задумалась Марика, припоминая ухват и кота. – Я никого не видела.
– Ты – нет, а она тебя видела.
Видеть её девушка, конечно, не могла, но могла наблюдать за тем, как рождались сова с медведем. Вероятно, это было запоминающееся зрелище. Опознать потом участницу отбора по такому пирогу труда не составляло.
– И неужели слова поварёнка оказались настолько значимыми для княжьей семьи? А ну как выдумала она?
Дядька усиленно закивал.
– Это было бы верно, – сказал он, – коли бы у Лукерьи в горнице зелья не нашли твои треклятые.
– Какие зелья? – опешила Марика.
– Приворотные, – отчеканил Алексей Беримирович, – которыми ты княжича приворожила. Да амулеты колдовские, которыми его семью сгубить хотела.
– Слышишь ли ты себя, дядька Алексей? – Марика не могла понять, шутит ли он или серьезен. – Никакими приворотными зельями я отродясь не пользовалась. И в княжеском тереме, в горнице своей, ничего такого не хранила.
– Мне-то зубы не заговаривай! – он опять рассердился. – Нашли ведь их у тебя! Свидетели – это всего лишь слова, а амулеты-то можно в руках подержать да глазом увидеть! Вот это – доказательство!