Бабушка ушла, а Марика легла на лавку и не заметила, как заснула.
Проснувшись, она поняла, что в избе кто-то есть. Слышен был треск огня, и две женщины разговаривали вполголоса. Один из голосов принадлежал Яге, второй – завораживающий, напевный – женщине моложе. Марика разлепила глаза, поднялась и села на лавке, задев головой свисающую сверху нитку с мухоморами. На дворе, по всему, наступила ночь. Света из оконцев видно не было, в избе горела лучина, и пылал огонь в печи.
За столом находились бабушка и женщина лет тридцати. Её гладкие блестящие волосы цвета воронова крыла были распущены и спадали до бёдер, лицо было неестественно белым с ярким румянцем, алые губы расплылись в хищной улыбке, а чёрные глаза впились в Марику. Одета она была в белую рубаху до пят с затейливой вышивкой и красные сапожки.
– Здравствуй, дорогая, – пропела женщина.
– Здравствуй, Ринка, – ответила Марика, отодвинув рукой мухоморы и стараясь отогнать от себя последние остатки дрёмы.
– Как поживаешь? – поинтересовалась гостья. – Давно я тебя не видела.
Это действительно было так. Ринка жила в заколдованной чаще. О том, чем она там занималась и какие поручения колдуна выполняла, Марика предпочитала не думать. Визиты её в прилесье были редки и для Марики нежеланны. Но Яга относилась к ним иначе, и сейчас с удовольствием потчевала красавицу мёдом и какой-то странной смесью, состоящей из сушеных грибов, трав, ягод и чего-то ещё, что сама Марика предпочитала не есть. Вероятно, засушенных лягушек, но Марика была не уверена.
– Живу прекрасно, – ответила на вопрос Марика.
– Совсем ты у бабушки поселилась? Говорят, от людей вы с матерью сбежали?
– Кто ж это говорит? – Марика сурово посмотрела на бабушку.
– Ничего я не говорила, – прошамкала та. – Пусть себе живёт у меня, коли охота, – сказала она, обращаясь к Ринке.
– Конечно, так лучше, – пропела ведьма. – Помощницей тебе на старости лет будет.
– Помогает, и ещё как, – подтвердила бабушка. – Целую толпу сегодня из лесу вывела. Заявились, соколики, как к себе домой, – пожаловалась она гостье. – Ан не тут-то и было.
– Умница, – похвалила девушку Ринка. – А дальше как жить собираешься? – спросила она у Марики. – Вернешься к людям аль нет?
– Думаю, – ответила Марика, недовольно сдвинув брови.
– Думай, – кивнула Ринка. – Только, коли решишь остаться, хозяина тебе бы надо навестить.
– Это зачем? – ещё больше насупилась Марика.
Ринка выразительно подняла брови и пожала плечами.
У Марики и раньше была мысль, что колдун не оставит её в покое. В настоящем её положении, условия, на которых он позволял ей находиться в прилесье до сих пор, могут существенно измениться. Видимо, ведьма с тем и пожаловала, чтобы по просьбе хозяина объяснить это ей и бабушке. Но Марика не собиралась с ней ничего обсуждать.
– Что там в лесу? – спросила она у бабушки.
– Всё тихо. Весь вечер бродила – никого, – с небольшой заминкой ответила та.
– Как же – нет? – возразила ведьма, не выражая недовольства сменой темы и сладко улыбаясь. – Шла к вам сюда – человека видела.
Марика удивлённо посмотрела на бабушку.
– Опять человек в прилесье? Пойду – выведу, – решила она, вставая со скамьи.
– Не нужно, – мотнула головой бабушка. – Ушёл он уже.
– Сама вывела? – уточнила Марика.
Бабушка молча кивнула.
– Не вывела, а завела, – засмеялась ведьма. – Шёл-то он прямиком к болотам. Туда ты его вывела, сестрица.
Марика похолодела.
– Человека в заколдованную чащу завела? Зачем это? – Она в упор смотрела на Ягу.
– Сам хотел, соколик, – ответила та, пряча глаза. – Уж как просил.
Марика спешно направилась к двери, раздумывая, успеет ли его нагнать.
– Сам на болота просился? – сердито бросила она с порога. – Что ж за человек такой? Семь жизней у него, что ли, как у кошки? – Обернувшись, она метнула взгляд на чёрного кота, развалившегося на печке. Тот поглядел на неё и отвернулся.
– В чащу просился, – сказала бабушка.
– Так это же гридень был княжеский, – протянула ведьма, поддержав Ягу. – Мало ли что в голове у них.