– Стой! Стой! Стой! – крикнула Марика изо всех сил и, решившись, устремилась за ним.
Она не успела сделать и двух шагов, как сзади кто-то набросился на неё, схватив за одежду, и повалил в воду. Марика попыталась встать, но её, прихватив за воротник и не давая дышать, тащили в обратную сторону. Приложив немало усилий, ей удалось развернуться вполоборота и схватиться рукой за нападавшего. Сжимая пальцами жесткую шерсть и поняв, наконец, что происходит, она закричала:
– Не меня! Не меня! Вытащи человека!
В тот же миг её отпустили, и она опять упала в воду. Мимо неё стремглав проскочила темная тень, и впереди послышались звуки борьбы. Поднявшись, мокрая с головы до ног, Марика направилась к лесу, по пути пытаясь нащупать, сильно ли порвано платье. Выбравшись на берег, она легла на землю, стараясь отдышаться. Всплески воды слышались всё отчетливее, громче и явственно приближались к ней. Заставив себя приподняться, она увидела в лунном свете, как огромная остроухая кошка волочёт по воде бездвижного человека, прихватив его зубами то ли за руку, то ли за кольчугу. Мгновенно вскочив, она опять бросилась в воду и вцепилась в него обеими руками, помогая вытаскивать. Вдали по-прежнему разливался голубой свет. Огни продолжали свой танец, который, разумеется, отсюда было не так хорошо видно, как с высоты, но их непрерывное движение Марика замечала. Среди камышей и осоки вновь появилась голубая дорожка, которая монотонно приближалась, и каждый всё ближе и ближе к ним вспыхивающий огонёк настойчиво призывал путника вернуться.
– Сгинь! – прошипела она огням, но это не помогло.
Последний голубой факел вспыхнул у самой кромки воды, прямо у ног лежащего теперь уже на земле человека, которого Марика изо всех оставшихся у неё сил пыталась оттащить подальше от берега. Факел продолжал гореть, когда она, хватая ртом воздух и шумно выдыхая, наклонилась над спасённым, чтобы его осмотреть. В первый момент ей показалось, что он не дышит, и её охватил страх. Сердце наполнилось горечью от того, что она опоздала; но, не успев заплакать, Марика поняла, что грудь его слабо вздымается и дыхание есть. Подняв голову, она посмотрела на сидящую рядом кошку, имевшую самый невозмутимый вид, который только можно вообразить, и лишь глаза её, устремлённые на девушку, горели мрачным жёлтым огнём.
– Почему он без сознания? Ты его по голове что ли била? – строго спросила Марика.
Вопрос был риторическим и ответа, конечно же, не последовало. Кошка не шелохнулась, не повела даже своим заострённым ухом, продолжая смотреть девушке в глаза. Марика вздохнула и продолжила осмотр. Рубаха была порвана, на предплечье кровоточили раны от кошачьих когтей и зубов, но Марика была уверена, что мохнатая подруга не могла нанести серьёзных увечий человеку, находившемуся под её защитой. Убедившись, что нет причин опасаться за его жизнь, Марика села рядом, заведя руки за спину и оперевшись ими о землю. Подняв глаза к небу и созерцая выглянувшую из-за облаков полную луну, она думала о том, что теперь делать со свалившимся в очередной раз на её голову княжичем, когда вдруг голубой факел в её ногах внезапно погас, а за ним следующий, расположенный чуть дальше, затем ещё один, и ещё. Зазывающая путника тропинка пропала, а вслед за этим прекратился и огненный танец на болоте. Голубые огоньки внезапно беспорядочно разбрелись над туманом и через какое-то время погасли.
Представшая глазам картина заставляла поёжиться. Залитое лунным светом ночное болото представляло собой мрачноватое зрелище. Редкая вблизи берега взмывавшая из воды осока напоминала частокол из поломанных копий. Расположенные дальше островки густой травы были увенчаны сухими кустами, ветки которых издали походили на паучьи лапы. Небольшой участок воды, на котором практически не наблюдалось растительности, был частично затянут тиной; там же, куда тина не добралась, вместе плавали молочно-белая луна и искривлённая рогатая коряга. Сквозь невесомую дымку раскинувшегося над водоёмом тумана проступали очертания леса, стоявшего стеной на противоположном берегу. Лунный диск повис над болотом, окружённый клубящимися тёмно-серыми облаками, приобретавшими вблизи него грязно-коричневатый оттенок. В довершение где-то недалеко тоскливо квакала лягушка.