Марика сняла с себя заклятие невидимости.
– Всё ли тебя устраивает? – спросила она Ваську, подойдя к нему со спины.
Тот дёрнулся и резко обернулся.
– Сделала, как обещала, – согласился он после небольшой паузы. – Забирай человека своего.
Он махнул рукой черноволосому бородатому разбойнику, который стоял поодаль и вот уже несколько секунд внимательно наблюдал за ними. Тот кивнул и стал спускаться в землянку.
– Обоих заберу, – нахмурилась Марика.
– Голову ты мне морочишь, – усмехнулся Васька. – Оружие при них дорогое, это верно. Следовательно, и выкуп за них большой дадут. Уж так и быть, коли другого гридня привела – твоего отпущу. Да со второго денег всё ж таки возьму.
– Уговор у нас, – стала закипать Марика. – Обоих отпустишь.
– Передумал я. – Васька смотрел на неё сверху вниз и посмеивался. – Да ты не беспокойся. Второго тоже отпущу, как заплатят за него.
– Не передумал ты, – констатировала Марика, – а уговор наш и выполнять не собирался.
– А если и так? – Васька поднял брови. – Поближе хотел посмотреть, как гридни княжеские живут: что при себе да на себе носят. Говорят, люди они не бедные.
– Убедился? – спросила Марика.
– Вполне, – он пожал плечами. – Не купец с обозом, но что есть – то возьму, своего не упущу.
Марика плотно сжала губы. Она помнила, что не имела права самовольничать, но уговор между ней и разбойником был заключен и нарушен. С её точки зрения, это всё меняло. Однако спешить не стоило.
С того места, где она стояла, было видно как вывели из землянки княжича. Ему разрезали верёвки на руках, и сейчас он, растирая запястья, настороженно оглядывался по сторонам, видимо, не понимая причины, по которой его освободили от пут.
– Хорошо, – сухо ответила она. – Своего человека заберу.
В этот момент к ним подошёл тот самый бородатый разбойник, которого Васька отправлял привести пленника.
– Хочу сказать, атаман, – начал он неуверенно, – сделали мы всё, как ты просил. Мальчишку этого отпускать можно.
Васька кивнул.
– Да только такое дело… – протянул бородатый. – Тимофей говорит, когда он гридня, которого сегодня словили, в землянку отводил, гридень тот мальчишку этого княжичем кликнул. Княжеским сыном, то есть.
Васька оторопел, а затем уставился на Марику.
– Княжич, значит? – медленно произнёс он.
Марика стала отступать назад.
– Обманула-таки, – Васька поцокал языком. – За княжеского сына – гридня привела. Нехорошо.
Прежде чем он что-либо предпринял, Марика начала быстро и нараспев читать заклинание сна. И в ту же секунду пожалела, что не скрылась сперва полностью под завесой невидимости. Васька, к которому мгновенно пришло понимание того, что она делает, не дал ей завершить четверостишие. С криком «Ведьма!» он выхватил из ножен саблю, висевшую у него на поясе, и, замахнувшись, рванул к ней. Марика метнулась в сторону и бросилась бежать. Почти сразу позади неё раздался глухой вскрик и шум падающего тела, а затем послышались звуки борьбы. Марика обернулась и увидела, что Васька неподвижно лежит на земле, раскинув руки и растянувшись во весь рост. Рядом с ним, отброшенная, в траве валялась сабля.
В нескольких шагах от него трое разбойников, позабыв о бесчувственном предводителе, обступили княжича, который яростно отбивался от них. В руках княжич держал крепкую длинную палку и, не разбирая, наносил ею удары по нападавшим, но было очевидно, что численный перевес противника не позволит сражению продлиться долго. К тому же к месту боя подтягивались остальные Васькины подначальные люди, которые, судя по виду, настроены были весьма агрессивно.
Марика намеревалась поспешить закончить четверостишие, которое должно было погрузить присутствующих в крепкий и охлаждающий все горячие порывы сон, но опять не успела – сзади кто-то схватил её за волосы и приставил к шее нож.
– Только начни колдовать, ведьма, – произнёс над её ухом мужской голос, обладатель которого всё сильнее вдавливал лезвие в кожу, – и я зарежу тебя.