Яга сморгнула несколько раз.
– Не знаю ничего, – ответила она наконец и отвернулась.
– Человек этот, – начала Марика вполголоса объяснять теряющему терпение лешему, – сильно вчера заблудился. Чересчур сильно. Да в итоге к Ваське и попал.
– А ты здесь при чём? – не пытаясь сбавить голос, спросил обозлённый Веш.
– Кто ж хорошего знакомого в беде оставит? – захлопала ресницами Марика. – И ты бы, братец, не смог.
– Да я и не смог, – хмыкнул Веш. – А тебе бы лучше поменьше хороших знакомств заводить – целее будешь.
– Обещаю, что так и сделаю, – ответила Марика серьёзно. – Но это знакомство уже состоялось, – она развела руками, показывая, что ничего уже не изменить. – А вчера и сегодня не без помощи бабушки, – она метнула взгляд на Ягу, – укрепилось уж слишком сильно. Не оставить его теперь. Лечить надо.
– Ну, лечи, лечи. – Веш настроен был скептически. – Только не забудь потом его выпроводить. До дороги, то бишь, проводить, которая в деревню ведёт.
– До самой деревни его проводить собиралась, – уверила его Марика.
– Загадками вы разговариваете, – опять послышался голос княжича.
Все посмотрели на него.
– Зельице у меня тут где-то было, – сказала вдруг бабушка, начав пересматривать глиняные сосуды на полке, – сонное. Раненому – как раз. Пущай поспит.
Марика нахмурилась.
– Ни к чему, – сказала она бабушке. – Силами своими обойдёмся.
Подойдя к княжичу, она тихонько прочитала заклинание сна.
Княжич заснул быстро. Попеняв ещё немного Марике за легкомыслие, Веш распрощался и откланялся. Марика, промыв раны на теле юноши и обработав их подходящими мазями, прочитала над ним исцеляющие заклинания, укутала его в покрывало и занялась до сих пор ожидавшей её внимания рысью. Кошке перевязка не потребовалась, но порезы на теле были обильно обработаны той же колдовской смесью. Затем, поручив своих пациентов бабушке, Марика отправилась освобождать плутавших по лесу дружинников. Помимо этой задачи, у неё было ещё несколько неотложных дел. Вернулась Марика далеко за полночь, принеся вместе с собой богатый пояс княжича, его инкрустированный самоцветами кинжал, а также меч, с трудом отысканный на болотах, и белую мужскую рубаху, за которой она специально возвращалась в свою усадьбу, наложив на себя заклятие невидимости. Нашла она её в кладовой и унесла, не став выяснять, принадлежит ли этот предмет одежды кому-то из слуг либо одному из обосновавшихся в доме гридней. Проверив своего подопечного, который, кажется, до сих пор не просыпался, Марика потеснила на печке Ягу и легла спать.
Утром, собираясь на дежурство в лес, бабушка будто невзначай сообщила ей:
– С хозяином говорила. Спрашивает опять, возьмешь ли на себя чащу?
– А коли не возьму – из леса выгонит? – прямо спросила Марика.
– Да нет, – бабушка посмотрела на неё исподлобья, – живи пока. Там поглядим.
Разговор этот Марике не понравился, но сделать она ничего не могла. Весь день она провела в избушке, наблюдая за состоянием княжича, отпаивая его целебными настойками и меняя повязки. Проснулся он ближе к полудню, и Марике удалось накормить его бульоном из куропаток, но затем ему стало хуже. У Марики, которая крепко надеялась на бабушкины снадобья, до сих пор его раны сильного беспокойства не вызывали, однако внезапно у княжича начался жар, и он впал в беспамятство.
Приняв решение сварить зелье с более сильным колдовским действием, чем те, что нашлись в избушке, Марика отыскала в избе подходящий котелок и необходимые ингредиенты и отправилась на улицу разводить костёр.
Варка заняла несколько часов. Приготовив густое, изумрудного цвета зелье, она перелила содержимое котла в высокий глиняный сосуд и, разорвав на полосы найденную в доме чистую тряпку, смазала полученной зелёной кашицей раны княжича и перевязала их тряпицами. Всё это время сверху за ней наблюдал уютно устроившийся на печи чёрный кот.
Через некоторое время ей показалось, что лечение возымело действие, поскольку жар начал спадать и юноша открыл глаза. Наклонившись над ним, Марика пыталась понять, в сознании ли он. Кожа его горела, по лбу стекали капли пота, а взгляд был устремлён на Марику. Он что-то шептал, но слова Марика разобрала не сразу. Осознав, чьё имя он повторяет, Марика отпрянула.